Только наши ковбои пришли не одни, они заранее запаслись подругами. Широко известна крылатая фраза, будто в СССР не было секса. Полностью цитата звучит так: «Секса у нас нет, и мы категорически против этого!». Еще одна версия выглядит несколько иначе: «Секса у нас нет, а есть любовь». В подтверждение этой гипотезы говорит инфа, совершенно секретная: ученые ФРГ в научных исследованиях выяснили, что женщины ГДР испытывают оргазм в два раза чаще, чем женщины капиталистического лагеря.
— Социалистический оргазм все-таки лучше? — хмыкнул Антон.
— А то! Но, не вдаваясь в полемику, замечу дальше: проституция в Советском Союзе была точно.
И вот эти вечерние бабочки представляли собой вариант «что под руку подвернулось». Целая грядка нарядных девочек оглядывала зал вальяжно, но не нагло — взгляды бросали, скрывая интерес. Боевая раскраска на личиках присутствовала, как и модные прически с начесом. Такой огромный начес можно было бы сравнить с петушком на палочке. Только тогда название леденца следовало бы заменить «курочкой на палочке».
Другие недостатки просматривались так же явно: губки не накачаны, ушки не прижаты, носики не сглажены оперативно. Но ничего, может, и заработают еще на лифтинг лица и тюнинг тела в косметической клинике. Удивительно, но яркую расцветку тканей системы «вырви глаз» бабочкам избежать удалось. Однако какие платья могут быть у бесстыжих девиц? Только бесстыжие.
— Дед, ты стал смотреть на мир глазами Алены Козловской. Особенно на девушек. Внимание, вопрос: почему? — ехидно поинтересовался Антон.
— Потому что она умнее вас всех, вместе взятых, — буркнул я. — И с Аленой есть о чем поговорить.
А если серьезно, то не понимаю эту породу куриц, стремящихся превратить каждый день в личный карнавал. А ведь у нас безработица! И я не настаиваю, чтобы они шли на бетонный завод. Даже на стройку не зову, хотя штукатурам платят большие деньги. В городе остро не хватает медсестер, воспитателей детских садов и вагоновожатых. Водоканал вопиёт: требуются диспетчеры! Открытых вакансий нет только в райкоме партии, но это уже другая песня.
И что мы видим здесь? Возможность увидеть, как месячная зарплата учителя легко улетает за один вечер. «Дамы полусвета» не понимают, что являются обслугой праздника, а не его участниками. Они стоят в ряду тех, кто варит, носит и моет. Но бенефициары банкета вон они — небритые парни. А что, ранние огурцы с помидорами успешно проданы, имеют право.
Гляделки с оппонентом могли перерасти в крик и предложение выйти, чтобы там «поговорить». Прислушался к себе: чуйка игнорировала предполагаемый конфликт, то есть молчала молче рыбы. А кто я такой, чтобы ей не верить? Собственно, волноваться нечего, в пистолете «Оса» как раз четыре патрона. Хватит ровно на четыре лба.
Моих расчетов Антон не слушал, он был занят собственными.
— Восемь ног, — сказал парень. — Удачно совпадает.
— Почему восемь?
— Куриц не считаем. А патронов в обойме травмата «Макаров» как раз восемь.
— Стоять, Зорька! — прошипел я. — Не вздумай вылезти поперед батьки!
— А то что?
— А то! Ты голубцы доел? Тогда пей какао и думай сам: что, если они успеют провести хотя бы один удар и попасть тебе в живот? Тогда всех поразит твой богатый внутренний мир, который вырвется наружу.
Шум за соседним столом нарастал. Баронессе такой движ показался излишним — выражая недоумение, она подняла бровь в сторону бывшего представителя министерства культуры. Тот взглядом маркиза де Сад глянул за колонну, при этом мотнув головой в адрес неприемлемого шума. Мужчина в сером костюме понятливо кивнул и, не глядя по сторонам, исчез без хлопка. Вся пантомима проходила беззвучно, тем не менее уже через минуту в проходе появился метрдотель в строгом костюме. Двигался он не лунной походкой Майкла Джексона, но красиво. Люди этой профессии, видимо, такими и рождаются — в блестящих штиблетах и с прямой спиной. Следом шагал старший официант. Лишенный пиджака, но зато в бабочке, он тоже выглядел импозантно.
Однако восхищало не это, а удивительная расторопность персонала.
— Товарищи, произошло досадное недоразумение, — с легким поклоном сообщил метр. Говорил он невозмутимо, и никакой досады в холодном тоне не ощущалось. — Прощу прощения, но этот столик заказан.
Подтверждая слова босса, на столе возник соответствующий знак. Табличку
