Помимо Джеффри и Сильвии Теннант, на обеде присутствовала еще дюжина гостей, и сэр Оливер взял Ройан под руку и повел ее вдоль сидящих, представляя всем. Николас тащился следом, смирившись с тем, какое впечатление его подруга производит на большинство мужчин.
– Позвольте представить вам генерала Обейда, комиссара полиции, – проговорил сэр Оливер.
Глава полиции Эфиопии был высок и темен лицом, очень учтив и элегантно смотрелся в синей форме. Он склонился к руке Ройан:
– Насколько мне известно, завтра у нас назначена встреча. Я буду ждать ее с нетерпением.
Она вопросительно посмотрела на сэра Оливера. Ей ничего не говорили об этом.
– Генерал Обейд хотел бы услышать от вас и сэра Николаса побольше о проиcшедшем в ущелье Аббая, – пояснил посол ее величества. – И я позволил себе вольность приказать моему секретарю назначить эту встречу.
– Разумеется, мы сделаем все возможное, чтобы помочь, – вежливо сказал Николас. – Когда мы должны приехать к вам?
– Насколько я помню, в одиннадцать, если это удобно.
– Очень подходящее время, – согласился Николас.
– Мой водитель заедет за вами в десять тридцать и отвезет в центральное управление полиции, – пообещал сэр Оливер.
За обедом Ройан усадили между сэром Оливером и генералом Обейдом. Она была само очарование, и оба мужчины проявляли к ней повышенный интерес. Николас осознал, что ему пора привыкнуть делить ее общество с другими людьми, он слишком долго общался с ней один на один.
Со своей стороны Николас находил общество леди Брэдфорд на другом конце стола не слишком приятным. Она была второй женой посла, на тридцать лет моложе мужа, с сильным лондонским выговором и еще более заметными дурными манерами. Леди обладала гривой крашеных светлых волос и огромным бюстом, норовящим выпасть из декольте. Стариковская причуда, сделал вывод Николас. Оказалось, что леди Брэдфорд является настоящим экспертом по генеалогии английской аристократии, иными словами – сущим снобом. Она подробно расспросила Харпера о предках на несколько поколений назад.
После продолжительного разговора леди Брэдфорд сообщила супругу:
– Сэру Николасу принадлежит Куэнтон-Парк. Ты знал это, милый? – И снова обернулась к гостю. – Мой муж неплохой стрелок.
На сэра Оливера произвели впечатление слова жены.
– Так, значит, Куэнтон-Парк? Я только недавно читал статью в «Шутинг таймс». У вас есть гон, который называется «Высокие буки». Верно?
– «Высокие лиственницы», – поправил его Николас.
– Лучшие птицы во всей Британии – вот как о нем говорят! – пришел в восторг сэр Оливер.
– Не знаю, как насчет лучших, – скромно сказал гость, – но мы и правда ими гордимся. Приезжайте пострелять в следующий раз, когда будете дома, – разумеется, как мой гость.
С этого момента отношение сэра Оливера к Николасу совершенно изменилось. Посол стал приветливым и предупредительным. Он даже дошел до того, что послал дворецкого за бутылкой лафита 1954 года.
– Ты произвел хорошее впечатление, – прошептал Джеффри. – Его превосходительство не тратит вино тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года ни на кого, кроме избранных.
Николасу удалось сбежать от гостеприимной хозяйки и лишить сэра Оливера и генерала Обейда общества Ройан только после полуночи. Он взял ее под руку, и, не обращая внимания на понимающий и лукавый взгляд Джеффри Теннанта, они двинулись прочь, пока не одолели первый пролет лестницы.
– Ну, ты была настоящей звездой вечера, – сказал Харпер.
– Леди Брэдфорд мурлыкала, словно кошка, – высказалась в ответ Ройан, и Николас с радостью услышал в ее голосе нотки ревности. Значит, он не один такой.
У своей двери Ройан решила все моральные проблемы баронета, подставив щеку для поцелуя.
– Эта грудь! – прошептала молодая женщина. – Надеюсь, она не привидится тебе в кошмарах. – И с этими словами Ройан закрыла дверь.
Николас бодро направился в свою комнату, но стоило открыть дверь, как он увидел лежащий на полу конверт. Видимо, во время обеда один из слуг подсунул его под дверь. Англичанин быстро разорвал обертку и вытащил лежащие внутри листы. Прочитав их, он изменился в лице, вышел из спальни и вновь постучал в дверь Ройан.
Та приоткрыла щелочку и выглянула наружу. Николас прочел в ее глазах удивление и поспешил усыпить подозрения:
– Ответ на мой факс. – Он взмахнул листами бумаги. – Ты прилично одета?
– Минуточку. – Ройан закрыла дверь и открыла только через несколько секунд. – Входи.
Она указала на графин, стоящий в горке:
– Хочешь выпить?
– Думаю, мне не помешает. Итак, теперь мы знаем, кто управляет «Пегасом».
– Говори, – приказала Ройан, но Харпер принялся не торопясь наливать скотч, а потом улыбнулся:
– Ты будешь содовую?
– Черт тебя подери, Николас Куэнтон-Харпер! – Она топнула ногой. – Не смей мучить меня. Кто это?
– Когда я познакомился с тобой, ты была послушной арабской девушкой, хорошо понимавшей превосходство мужского пола над женским. А теперь только поглядите… Да, боюсь, я тебя совсем испортил.
– А я боюсь, что ты играешь с огнем! – Ройан попыталась подавить улыбку. – Ну скажи мне, Ники…
