Они вышли из коттеджа Джорджины после полуночи. Она воздала должное бутылке солодового виски и теперь махала им рукой, стоя в дверях кухни. Мать Ройан держала под мышкой щенка и слегка покачивалась на ноге в гипсе.
– Ты плохо влияешь на мою маму, – заявила Ройан.
– Это еще кто на кого, – возразил Николас. – От некоторых ее шуток стильтон[4] посинел бы еще сильнее.
– Мне следовало бы остаться с ней.
– У нее есть Таита. А кроме того, ты нужна мне. У нас полно работы. Не могу дождаться и показать, чего я добился, пока ты прохлаждалась в Египте.
Домоправительница Куэнтон-Парка приготовила Ройан спальню в квартире за Йоркминстерским аббатством.
Когда Николас занес ее сумки наверх, из спальни на втором этаже донесся жуткий храп. Она вопросительно посмотрела на англичанина.
– Сапер Уэбб, – пояснил он. – Последнее добавление в команду. Наш собственный инженер. Ты познакомишься с ним завтра, и, думаю, Сапер тебе понравится. Он рыбак.
– Какое это имеет отношение ко мне?
– Все лучшие люди – рыбаки.
– Не считая присутствующих, – рассмеялась она. – А ты ночуешь в Куэнтон-Парке?
– Пока я обхожу тот дом стороной. – Харпер покачал головой. – Не хочу, чтобы кое-кто прослышал, будто я вернулся в Англию. Очень бы не хотелось встретиться с некоторыми ребятами из «Ллойда». Я в маленькой спальне наверху. Позови, если понадоблюсь.
Оставшись одна, Ройан оглядела крохотную комнату с собственной ванной, похожей на кукольную, и большой кроватью. Она помнила, что Харпер предлагал позвать его, если понадобится, и посмотрела на потолок, услышав, как он сбросил ботинок наверху.
– Не искушай меня, – прошептала Ройан.
Ей оказалось непросто забыть его запах и ощущение сильного тела, влажного от пота, прижимавшегося к ней, пока они выбирались из ущелья Аббая. Жажда близости – этих слов она не знала уже много лет. А в последнее время они что-то слишком часто возникали в ее жизни.
– Довольно, моя хорошая, – упрекнула себя Ройан и отправилась в ванную.
На следующее утро Николас постучался в ее дверь по пути вниз:
– Пойдем, Ройан. «Жизнь реальна, жизнь серьезна»[5]. Время не ждет.
Снаружи было темно как в преисподней, и она, тихо застонав, спросила:
– Сколько времени?
Но Николас уже ушел, и до нее смутно доносилось, как он насвистывает внизу какую-то мелодию.
Ройан посмотрела на часы и снова застонала.
– Свистеть в шесть тридцать утра после того, что они с мамой вчера сделали с бутылкой виски. Не верю своим ушам. Этот человек – настоящий монстр.
Через двадцать минут она все же спустилась вниз и обнаружила, что Харпер, одетый в синие джинсы, рыбацкий свитер и фартук, возится на кухне.
– Будь добра, нарежь тостов на троих. – Он указал на ароматную буханку, лежащую рядом с электрическим тостером. – Омлет будет готов через пять минут.
Она посмотрела на третьего человека в комнате – средних лет, с широкими плечами, в рубашке с закатанными рукавами, обнажающими мускулистые руки, и с головой лысой как колено.
– Здравствуйте, – сказала молодая женщина. – Я Ройан аль-Симма.
– Прости. – Николас взмахнул веничком для взбивания яиц. – Это Дэнни. Дэниел Уэбб, известный друзьям как Сапер.
Дэнни поднялся, держа кружку кофе в сильной руке:
– Приятно познакомиться с вами, мисс аль-Симма. Позвольте налить вам чашечку кофе? – Его лысую голову покрывали веснушки, а глаза отливали синевой.
– Доктор аль-Симма, – поправил его Николас.
– Пожалуйста, зовите меня Ройан, и будем на «ты», – быстро сказала она. – И да, я бы не отказалась от чашечки.
За завтраком ни разу не упомянули ни Эфиопию, ни Таиту. Она ела омлет, с уважением слушая страстную лекцию о том, как лучше ловить рыбу на спиннинг, а Николас безжалостно встревал, подвергая сомнению почти все заявления Уэбба. Очевидно, Ройан еще предстояло привыкнуть к рыболовецкому жаргону друзей.
Когда завтрак подошел к концу, Николас поднялся с кофейником в руке:
– Берите кружки и идемте за мной.
Он повел Ройан в переднюю гостиную.
– У меня есть сюрприз. Люди из музея работали круглые сутки, чтобы подготовить это к твоему приезду.
Николас распахнул дверь, изобразив голосом пение труб:
– Та-ра-ра-ра!
На столе возвышалось полностью готовое чучело дик-дика, увенчанное острыми рожками. Великолепно сделанное, оно так походило на живое создание, что, казалось, того и гляди спрыгнет со стола и убежит от людей.
– О Ники, какая прекрасная работа! – Она оценивающе поглядела на чучело, обойдя его вокруг. – Художнику удалось сделать дик-дика таким же, как в жизни.
Стоящая на столе модель вернула на мгновение Ройан в жаркое ущелье, напомнила запах высохшего буша, и ее охватила легкая печаль по изящному существу. Глаза антилопы сделали обманчиво похожими на настоящие, а кончик носа влажно блестел, словно зверек нюхал им воздух.
