– Вероломная сучка! – захохотал Джанни.
– Поосторожнее! – сухо заметил Николас. – Она порядочная, честная патриотка, добросердечная и…
– Ну-ну! – подмигнул пилот Саперу. – Пожалуйста, прости. Сорвалось.
Только две древние египетские короны оказались на полированном столе из дерева грецкого ореха. Николас водрузил их на головы подлинных римских мраморных бюстов, позаимствованных им у дилера, с которым он регулярно имел дело здесь, в Цюрихе. Харпер задернул шторы на окнах третьего этажа и так подсветил сокровища, чтобы они производили наибольший эффект. Ряди такого случая англичанин арендовал частный зал для переговоров в здании банка «Леу» на Банхофштрассе.
Ожидая гостя, Николас окинул взглядом комнату, оценивая свои приготовления, и не нашел в них ни единого изъяна. Он подошел к большому зеркалу, висящему на одной из стен, и поправил узел на старом сандхерстском галстуке. С подбородка сняли швы. Мек Ниммур проделал первоклассную работу – шрам получился аккуратный и тонкий. Костюм англичанина сшил портной с Сэвил-роу – он был в приглушенную полоску и достаточно ношенный, чтобы сидеть на владельце с элегантной небрежностью. Единственным блестящим предметом одежды были ботинки ручного пошива от Лобба с Сент-Джеймс-стрит.
Негромко зазвенел интерком, и англичанин поднял трубку.
– Вас хочет видеть мистер Уолш, сэр Николас, – сказала секретарша из приемной банка.
– Пожалуйста, попросите его подняться.
Николас открыл дверь по первому звонку, и Уолш уставился на него с порога:
– Я надеюсь, что не даром теряю время, Харпер. Я проделал путь от самого Форт-Уорта.
С момента звонка Николаса на ранчо в Техасе прошло всего лишь тридцать часов. Должно быть, американец запрыгнул в личный самолет, если появился так быстро.
– Не Харпер. Куэнтон-Харпер, – сообщил Николас.
– Ну ладно, Куэнтон-Харпер. Довольно чуши, – сердито заявил Уолш. – Что у вас есть для меня?
– Я тоже рад вас снова видеть, мистер Уолш. – Николас отступил в сторону. – Входите.
Американец переступил порог. Он был высок и несколько сутул. С обвисшим подбородком и орлиным профилем, с руками, сложенными за спиной, Уолш очень напоминал канюка. Журнал «Форбс» оценивал его состояние в 1,7 миллиарда долларов.
Вслед за ним в комнату вошли двое мужчин, и Николас узнал обоих. Мир коллекционеров древностей довольно мал. Один из них был профессором древней истории в университете Далласа. Этот пост спонсировал Уолш. Другой оказался одним из наиболее уважаемых продавцов древностей в Соединенных Штатах.
Американец остановился так резко, что спутники врезались в него, но он не обратил на это ни малейшего внимания.
– Разрази меня гром! – негромко сказал Уолш, и в его глазах зажегся огонь фанатизма. – Это подделка?
– Такая же подделка, как бронзовые фигурки, которые вы купили в прошлый раз, а также барельеф, – ответил Николас.
Уолш подошел к сокровищам, словно они были Святым причастием, а он – архиепископом.
– Они, должно быть, новые, – прошептал он. – Иначе я слышал бы о них раньше.
– Только что из земли, – подтвердил Николас. – Вы первый, кто их видит.
– Мамос! – прочитал американец картуш на ободе короны-немеса. – Значит, эти слухи – правда и вы открыли новую гробницу.
– Если можно назвать новым то, что простояло четыре тысячи лет.
Уолш и его советники собрались вокруг стола, бледные и молчаливые от шока.
– Оставьте нас, Харпер, – сказал Уолш. – Я позову вас, когда буду готов продолжить разговор.
– Сэр Николас, – подсказал англичанин. Он знал, что теперь все в его власти.
– Пожалуйста, оставьте нас, сэр Николас, – взмолился Уолш.
Через час англичанин вернулся в комнату для переговоров. Трое мужчин сидели за столом с таким видом, словно одна мысль о разлуке с коронами была для них мукой. Уолш кивнул своим подчиненным, они послушно поднялись и с явной неохотой вышли за дверь.
– Сколько? – отрывисто спросил американец, как только дверь закрылась.
– Пятнадцать миллионов долларов США, – ответил Николас.
– По семь с половиной «лимонов» за штуку?
– Нет, пятнадцать «лимонов» за каждую. Тридцать – за две.
– Вы что, спятили? – резко повернулся к нему Уолш.
– Некоторые так считают, – улыбнулся англичанин.
– Сделайте скидку, двадцать два с половиной.
– Без торга, – покачал головой Николас.
– Будьте разумны, Харпер!
– Разумность никогда не была моей сильной чертой. Мне очень жаль.
– Мне тоже жаль. – Уолш поднялся. – Может, в следующий раз, Харпер.
Он сцепил руки за спиной и двинулся к двери. Когда он открыл ее, Николас проговорил ему вслед:
– Мистер Уолш!
– Да? – с готовностью повернулся тот.
– В следующий раз вы можете звать меня Николас, а я вас – Питер, как старого друга.
– Это все, что вы хотите сказать?
– Разумеется. А что еще? – удивленно посмотрел на него англичанин.
– Черт бы тебя подрал! – сказал американец, возвращаясь к столу.
Он вздохнул, поджав губы, помолчал, а потом спросил:
– Ладно, в каком виде вы хотите деньги?
– Два безотзывных чека. Каждый на пятнадцать миллионов.
Уолш поднял трубку и уныло велел секретарше:
– Пожалуйста, попросите старшего менеджера, месье Монфлери, подойти сюда.
