Тессэ примостилась у ног Джали Хоры и переводила слова своего мужа на амхарский:
– Наша новая встреча – большая честь и радость для меня, святой отец.
Старик кивнул, и Борис продолжил:
– Я привез англичанина королевской крови посетить монастырь Святого Фрументия.
– Не перегибай палку, – запротестовал Николас, но собрание уже уставилось на него с интересом. – И что мне теперь делать? – спросил Харпер.
– Как ты думаешь, зачем аббат проделал весь этот путь? – ехидно ухмыльнулся Борис. – Он хочет получить дар. Деньги.
– Какие? – спросил англичанин.
– Любые. Джали Хора с радостью согласится на зеленые баксы янки.
– Сколько?
– Ты дворянин королевской крови. Будешь охотиться в долине. По меньшей мере пять сотен.
Николас поморщился и отправился к своей сумке. Вернувшись, он склонился перед аббатом и вложил пачку банкнот в протянутую худую руку. Аббат улыбнулся, обнажив желтые обломки зубов, и что-то проговорил.
– Добро пожаловать в монастырь Святого Фрументия на время Тимкат, – перевела Тессэ. – Он желает вам доброй охоты на берегах реки Аббай.
В тот же миг серьезный и благолепный настрой гостей сменился улыбками и смехом, а старый аббат выжидающе посмотрел на Бориса.
– Он говорит, что путь иссушил ему горло, – сказала Тессэ.
– Старый черт любит бренди, – пояснил Борис и окликнул распорядителя лагеря.
С торжественностью принесли бутылку бренди и поставили на стол рядом с водкой, которую уже открыл Брусилов. Эфиоп и русский чокнулись. Старик опрокинул стопку, отчего из зрячего глаза заструились слезы, и обратился слегка хрипловатым голосом к Ройан.
– Он спрашивает, откуда вы явились, дочь, следующая истинным путем Христа Спасителя?
– Я египтянка, принадлежу к старой религии, – ответила она.
Аббат и все священники закивали, одобрительно посмотрев на нее.
– Все мы братья и сестры во Христе, египтяне и эфиопы, – заговорил старик. – Само слово «коптский» происходит от греческого «египтянин». Более шести сотен лет абуна, епископ Эфиопии, назначался каирским патриархом. Только император Хайле Селассие изменил этот закон в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, но мы все еще идем истинной дорогой ко Христу. Добро пожаловать, дочь моя.
Дебтер подлил аббату бренди в стопку, и старик снова осушил ее единым глотком. Даже на Бориса это произвело впечатление.
– И как в старую тощую черепаху столько влезает? – вслух спросил он.
Тессэ не стала переводить, а опустила глаза. Боль от оскорбления, нанесенного святому человеку, отразилась на ее прекрасном лице.
Джали Хора обернулся к Николасу.
– Он хочет знать, на каких животных вы собираетесь охотиться здесь, в его долине, – сказала Тессэ.
Николас осторожно ответил. Несколько секунд царило молчание, а потом аббат рассмеялся. Собравшиеся вокруг него священники тоже захохотали.
– Дик-дик! Вы приехали охотиться на дик-дика! Но на таком маленьком животном и мяса-то нет!
Николас подождал, пока они слегка оправились от изумления, а потом вытащил фотографию горной антилопы Madoqua harperii и положил ее перед Джали Хорой.
– Это не обычный дик-дик, – важно заявил баронет, знаком попросив Тессэ переводить. – Это священный дик-дик. И сейчас я расскажу вам легенду.
Монахи умолкли в ожидании хорошей истории с религиозным оттенком. Даже аббат не донес стакан до рта и поставил его на стол. Единственный глаз Джали Хоры перенесся с фотографии на лицо Николаса.
– Однажды Иоанн Креститель умирал от голода в пустыне, – начал англичанин. Несколько монахов перекрестились при упоминании имени святого. – Он провел тридцать голодных дней и тридцать голодных ночей без единой крошки еды. – Некоторое время Николас украшал рассказ подробностями аскетических подвигов, совершенных святым. Благодарные слушатели с восторгом внимали каждому слову, поскольку любили слушать о страданиях великих людей во имя праведности. – В конце концов Бог сжалился над своим слугой и послал маленькую антилопу в заросли акации, где она запуталась в шипах. И сказал Господь святому: «Я приготовил трапезу для тебя, чтобы ты не умер. Возьми это мясо и ешь». И когда Иоанн Креститель коснулся маленького существа, отпечатки его пальцев остались на шкуре навсегда, чтобы их видели грядущие поколения.
Слушатели молчали, впечатленные.
Николас протянул фотографию аббату:
– Посмотрите на отпечатки пальцев святого.
Старик жадно уставился на снимок, поднес к единственному глазу и наконец объявил:
– Чистая правда. Отпечатки пальцев святого четко видны.
Диаконы, которым он протянул фотографию, воодушевленные поддержкой аббата, удивлялись и радовались маленькому существу в полосатой шкуре.
– Случалось ли вашим людям видеть такое животное? – спросил Николас.
Монахи покачали головой. Фотография пошла по кругу и дошла до послушников.
Неожиданно один из них, совсем юный, вскочил на ноги, размахивая фотографией и возбужденно тараторя:
– Я видел священное животное! Своими собственными глазами! Я видел его!
Остальные принялись громко сомневаться и возмущаться. Один из послушников выхватил фотографию из рук мальчика и принялся трясти ею, словно дразня парня.
