Даже по походке было понятно, кто привычен к светским приёмам, а кто в первый раз на мероприятиях такого уровня. И даже учителя, пытавшиеся вдолбить в своих подопечных то, как нужно ходить, держать себя, смотреть по сторонам — всё это выветрилось, стоило молодым людям оказаться в непривычной обстановке.
— Не глазей по сторонам, но и под ноги не смотри, — напомнил я своей девушке. — Держись естественно, представь, что ты пришла в хорошо знакомый магазин канцелярии, где всё знаешь, и тебе нужны только конкретные вещи. Тетради или ручка.
— Как вообще сравнивать магазин и это!.. — нехотя сдерживаясь, проговорила Аня.
Её вполне можно было понять. Не знаю, как правительство согласовало празднование рождественского бала в зимнем дворце, а, возможно, обошлось и без вмешательства органов, просто заплатили музею сколько надо, но из зала даже не убрали копии бесценных экспонатов.
Я очень надеюсь, что оригиналов здесь не было, и они хранились где-нибудь внизу, в подвалах, в герметичных капсулах с доступом к ним только учёных исследователей. Впрочем, учитывая общий упадок и нехватку средств даже у таких важнейших учреждений, не удивлюсь, что прямо сейчас в общем доступе висят картины шестнадцатого века.
Но даже без них, залы Зимнего дворца впечатляли. Прекрасные росписи, статуи, великолепные золотые колонны, по четыре штуки за раз. Чтобы увидеть потолок, приходилось поднимать голову. Балкон по всему периметру зала и гигантские люстры по несколько сотен килограмм каждая. Обстановка вдохновляла, а наше присутствие кричало о том, что вот она, новая аристократия. Наше будущее — безусловный успех.
Даже если это была ложь, сейчас всем присутствующим хотелось в это верить. Что именно они — те избранные, которым самой судьбой, их генами предназначено стать правителями новой России. Прекрасной и великой страны.
— Это потрясающе! — не сдержалась Аня, на что мне оставалось только улыбнуться.
— Ты — самое прекрасное, что есть в этом зале, — спокойно заметил я.
— Да ну тебя, — явно польщённая толкнула меня локотком девушка.
Нет, здесь и вправду было чудесно. Видал я залы и величественней. Некоторые даже строили в мою честь, случалось, но в целом здесь было неплохо. Оглядевшись, я понял, что и картины на стенах подбирали весьма тематические, и вряд ли они висели в зале круглый год. Некоторые были слишком большими и не гармонировали с местами, на которых находились, другие, наоборот, слишком маленькие, так что стены под ними едва заметно, но отличались по цвету из-за выгорания.
Победы, великие правители, снова победы, пленные. От основания Руси до новейшей истории. Не забыли и свершения Петра Великого, и Екатерины. Не постеснялись даже приплести Сталина, хотя каким он тут макаром… Ни одной картины, которая допускала бы даже мысли в сомнениях величия России. Никакой демагогии или самокопания. Только вперёд!
Кто-то хорошо поработал над экспозицией, всё продумал, чтобы донести смысл через окружение. Пожалуй, можно даже восхититься таким тщательным подходом. Но, конечно, он не будет полным, если…
— Равнение на герб, — раздалось из динамиков. — Гимн Российской империи.
— Боже, царя храни… — затянули все присутствовавшие вслед за приятным голосом, тянущимся по залу. Да, вот это я и имел в виду. Общие ритмы, общие чувства, общие гимны. Продавливание единомыслия.
— Приветствуем его императорское величество, самодержца России, Василия Первого, — под звуки аплодисментов на балкон вышел отец и помахал рукой, дожидаясь, пока зал успокоится.
— Я рад приветствовать всех вас, достойные сыны и дочери империи. Сегодня ваш день и ваш вечер. Молодёжи, которая будет строить наше общее будущее, — по бальному залу лился мягкий, но уверенный баритон, с ним явно поработал звукорежиссёр, ведь в реальности голос сильно отличался. — Этот рождественский бал будет ежегодным и станет одной из важнейших традиций, которую закладываете вы все, вместе со мной и нашей великой родиной. Так веселитесь! Во имя Российской Империи! Ура!
— Ура! — раздались радостные крики, и помахав на прощание император вышел. А вот часть придворных осталась на балконе.
— Я думала, речь будет длинней, — удивилась Аня.
— Вероятно, у него просто слишком много дел, — пожав плечами, ответил я. — Бал — это тоже работа, одна из, как и произнесение речей, позирование перед камерами и многое другое. Пойдём к нашим?
— Да! — радостно кивнула девушка, и мы направились к стушевавшимся Сане и Наташе, которые стояли возле колонны. Как-то вышло, что мы стояли одними из первых возле балкона, и теперь нам предстояло пройти половину зала. Но мы не успели.
— Просим освободить центр зала, — раздалось из динамиков. — Сегодняшний вечер будет сопровождать народный оркестр России, под руководством…
Секунду назад, казалось, что зал слишком велик для всех нас, но стоило людям начать отходить к стенам, как места стало резко не хватать, и мне пришлось постараться, чтобы, не сталкиваясь ни с кем, двигаться дальше. И всё равно мы оказались у самого края, когда заиграла хорошо знакомая мелодия.
