Вспотевшими руками я сжала под мантией палочку и двинулась вперед. Пожиратель остался стоять статуей позади, и я жалела об этом. Сейчас я была маленькой неуверенной девочкой и хоть чье-то присутствие мне было необходимо. Но явно не ожидание каменной статуи за моей спиной. Хотелось скорее убить провожатого, чем человека, которого я должна была убить по заданию.
«Соберись» — Говорила я себе, продвигаясь сквозь бушующую стихию к дому — «чтобы довести дело до конца, ты должна желать убить этого человека»
Но, я не хотела его убивать.
Дверь под моей рукой скрипнула и с натугой открылась. Моим глазам предстало бедное аскетичное помещение, освещаемое лишь маггловской керосиновой лампой, стоящей на низком, грубо сколоченном столе. Напротив, стола стояла широкая кровать, а на кровати куча тряпья, которая зашевелилась, стоило мне ступить шаг вперед.
Если я не убью его сейчас, то он убьет меня раньше. А если сбежит, то смерть покажется мне ничем, по сравнению с гневом Лорда — эта мысль натолкнула меня на решительные действия.
-Авада Кедавра — я выбросила вперед руку с палочкой. Из нее вырвался зеленый луч и поразил Игоря в голову. Мужчина даже не смог ничего сказать. — Мортмордре — произнесла я, и над телом зависла метка. Провожатый подсказал, как ее вызывать, весьма удивившись что я этого не знала раньше.
— ничего удивительного в том нет — огрызнулась я прыщавому, которого звали Питер пока мы шли по заснеженной пустыне — я тут не сильно давно.
— зато уже видимо много о себе думаешь. Ты лишь соплюшка на убой — презрительно сказал он
— а ты видимо великий боец — ядовито сказала я
Спутник промолчал. Да и слава Мерлину
И все. Убив первого человека, я не почувствовала ничего, кроме пустоты в душе. Я думала, что меня будет трясти, у меня начнется истерика, мне будет страшно. Но нет. Пустота.
А больше всего мне было жаль, что меня даже не накажут за применение заклинания вне школы, а тем более непростительного. Ибо как я знала, в Министерстве уже во всю орудовали «свои».
***
Я была в Норе, мы праздновали день рождения Гарри, когда вошел Римус. Кажется, он за те дни пока я его не видела постарел на несколько лет. В волосах появилась седина, заплаток на одежде еще больше. Мне было жаль его, всех их. И я их понимала, ибо в этой войне мы все принимали равное участие.
— Было еще два-три случая нападения дементоров, — сообщил он, пока миссис Уизли отрезала для него большой кусок именинного торта. — Игоря Каркарова нашли мертвым в какой-то хибарке далеко на севере. Над ней была оставлена Черная Метка. Честно говоря, меня удивляет, что он еще год прожил после того, как сбежал от Пожирателей смерти; Регулус, брат Сириуса, продержался всего несколько дней, если я правильно помню.
— Да-да, — сказала миссис Уизли, нахмурившись, — может быть, лучше поговорим о чем-нибудь дру…
— Слыхал про Флориана Фортескью, Римус? — спросил Билл, которому Флер усердно подливала вина. — Того, что содержал…
— Кафе-мороженое в Косом переулке? — перебил Гарри, чувствуя неприятную пустоту внутри. — Он меня бесплатно угощал мороженым. Что с ним случилось?
— Его уволокли, судя по тому, в каком виде было заведение.
— Почему? — спросил Рон.
Миссис Уизли предостерегающе взглянула на Билла.
— Кто знает? Должно быть, чем-то их разозлил. Хороший он был человек, Флориан.
— Кстати о Косом переулке, — заметил мистер Уизли. — Похоже, лавка Олливандера тоже того.
— Который делал волшебные палочки? — испуганно спросила Джинни.
Господи, я все это знала. Я рассказывала Римусу, Артуру, а они переводили это все так, будто узнали из других источников, чтобы ребята не испытывали ко мне враждебности. Но мне было не легче. По настоянию Ордена с момента убийства Каркарова, я не должна была говорить ничего Гарри, Рону, Гермионе и тем, кто не состоял в Ордене. Да мне и самой не сильно то хотелось выдавать какое отношение я имею ко всему происходящему. Сейчас я должна была повышать авторитет у Пожирателей и по возможности доставлять сведения ордену. А Дамблдор говорил, что рассказывать Лорду о действиях Гарри и как правильно закрывать сознание и выдавать ложные воспоминания за истинные.
Поэтому я сейчас сидела в стороне, стараясь ничем не выдать нарастающего напряжения. Мне было больно и неприятно слушать рассказы Люпина и Билли. Я снова и снова переживала душевные муки, слушая их.
— Он самый. Магазин стоит пустой. Никаких следов борьбы. Никто не знает, сам он ушел или его похитили. — сказал Билл
— А волшебные палочки? Как же теперь без них?
— Придется обращаться к другим изготовителям, — ответил Люпин. — Но Олливандер был лучшим, и, если он перешел на другую сторону, для нас это не очень хорошо.
Но, я прекрасно знала, что Олливандер не переходил на чужую сторону. Он сейчас был в пыточных подвалах цитадели Малфоев.
***
