— Я просто кусок дерьма. Ты уверена, что я герой этой истории? — бля, я хочу прикоснуться к ней. Всего раз. Большего я не попрошу. Мне хочется всего лишь прикоснуться к Лейле и прижать к себе. Но я не смею пошевелить и пальцем. Я не возьму недозволенное, даже если умру. Даже если все вокруг сгорит ко всем чертям.
— Но ты исправишься.
— Правда?
Достаточно ли я сделал, чтобы дать понять о своих чувствах? Не знаю. Понимает ли она, как сильно я ее люблю? Эти слова я еще не произносил, но хочу, чтобы Лейла знала и так. Чтобы видела мои чувства во взгляде. Что я люблю, а мое сердце истекает кровью, сгорает дотла. И впервые в жизни я не сопротивляюсь. Не стану сопротивляться, даже если Лейла даст мне сгореть заживо в этом внутреннем огне или уничтожит. Я не перестану ее любить. Я буду продолжать ее любить.
Раздается стук упавшего на пол блокнота, и в следующее мгновение Лейла обнимает меня. Прильнув бедрами, обхватывает ладонями лицо. Я вздрагиваю — член тут же встает по стойке смирно, — и прижимаюсь своим лбом к ее.
— Да, Томас. Правда. Ты уже многое для этого сделал. Господи, скажи мне, что и сам это понимаешь. Пожалуйста, скажи, что стерва, раз заставила тебя так долго ждать.
— Лейла… — предупреждающе рычу я.
— Тогда ты просто дурак, — поднявшись на цыпочки, она закидывает одну ногу мне на бедро. — Даже не прикасаешься ко мне, идиот. Даже прямо сейчас. Если по какой-либо причине я сделаю шаг назад, ты отступишь, будто я от тебя убегаю. Встречаешь меня из чертового колледжа, хотя я прекрасно могу добраться на метро, как и любой другой житель Нью-Йорка. Не спишь ночами, помогаешь мне с домашкой по Скайпу, потому что считаешь, будто я не хочу видеть тебя у себя. Даже не просишь меня приехать к тебе. Все это ужасно расстраивает.
Было время, когда ее безрассудное желание помогало мне ощущать свою власть, но теперь приходится признать, что на самом деле я отчаянно нуждался в Лейле. Нуждаюсь и сейчас.
— Ты не знала, что делать с моим признанием. Вот я и жду.
— А я уже устала от твоего ожидания.
Подпрыгнув, Лейла знакомым движением закидывает вторую ногу мне на талию. Она так часто это делала, что складывается впечатление, будто мы были вместе всегда, и это самая простая и понятная вещь на свете.
— Я даже с Ники успела это обсудить, — с хулиганской улыбкой добавляет Лейла.
— Что именно?
— Что ты выжидаешь слишком долго. Что я его очень люблю. И что… — прикусив губу, она смотрит на меня из-под опущенных ресниц, от чего мое сердце замирает. — Знаю, я далеко не лучшая кандидатура, когда речь заходит об уходе за ребенком. Немного с приветом, часто действую импульсивно и… Но я очень сильно его люблю и готова…
— Эй, ты для меня — все. Ты значишь для меня невероятно много, Лейла, — хрипло говорю я и слышу, что мой голос наполнен чувствами, у которых вкус слез. — Кроме того, любви уже достаточно. Остальное приложится.
Возможно, быть вместе и есть самое простое и понятное на свете. Я хочу признаться ей в своих чувствах, но Лейла меня опережает.
— Я люблю тебя.
Мой вдох ощущается первым в жизни.
— Бля… Я тоже тебя люблю.
Лейла сияет счастьем, но глаза мокрые от слез.
— Так вот, значит, на что это похоже.
— Ты о чем?
— Когда кто-то говорит тебе важные три слова. Мне всегда было интересно, что люди чувствуют, когда это слышат.
— Чисто технически это пять слов.
— Так даже лучше. Мат делает все более… эмоциональным и эпичным, — она потирается об меня, и я издаю долгий стон. Лейла улыбается и, прижавшись лицом к моей шее, шумно вздыхает. — У меня такое чувство, будто я могу ходить по воде.
— Да ну? Не делай этого, милая. Это невозможно.
— Ну ты и нахал, — открыв глаза, Лейла хихикает и обнимает меня руками и ногами еще крепче. Удерживать ее вес без рук становится все тяжелее — я по-прежнему упираюсь ими в стену. Это словно последний барьер между нами. Мне хочется обнять Лейлу, но что-то удерживает. — Ты собираешься меня поцеловать?
— Скажи мне. Я жду твой ответ, Лейла.
По ее щеке медленно стекает слеза.
— Тебе больше не нужно ждать меня, Томас. Тебе нечего больше ждать.
Убрав руки от стены, я крепко обнимаю Лейлу — одной рукой ныряю под бедра, другую кладу на затылок. И целую.
Этот момент словно просветление: я всегда был храбрым. Мне просто нужно было заглянуть вглубь себя. Я был достаточно отважен, чтобы решиться завести ребенка. Достаточно смел, чтобы любить его всем своим сердцем, зная при этом, что жизнь мимолетна и быстротечна.
В жизни так много всего неопределенного. Нам предстоит преодолеть множество препятствий. Наша любовь будет расти и меняться, а мы изменимся вместе с ней. Но сегодня я даю себе обещание.
Что всегда буду скорее храбрым, нежели не знающим страха.
Что найду в себе силы устанавливать собственные правила, а не следовать чужим.
И что буду любить. Всегда любить эту девушку с фиолетовыми глазами. Лейлу Робинсон.
КОНЕЦ
