— Подождите, получается, вы заметили? Из другого конца бара заметили, как я отпила из стакана того парня? То есть вы…
— То есть я что? Следил я за тобой? — Томас пронзает меня своим взглядом насквозь — таким мощным и таким серьезным.
— Да? Следил? — я облизываю сухие потрескавшиеся губы. Мне показалось, или он подошел ближе?
Наклонив голову, Томас ловит мой растерянный взгляд, и момент становится еще более интимным.
— Да, — немного протяжно и с ленцой говорит он. — Следил. Вообще-то, я не могу перестать наблюдать за тобой.
Как мы дошли до такого? Как от взаимных оскорблений и моей ненависти перешли к этому… разговору. Мое тело погрузилось в странное состояние, паникуя и возбуждаясь одновременно. По спине течет струйка пота, а внизу живота становится горячо.
— Что… — слова будто высыхают на языке. Я не в состоянии уложить это в голове — что Томас наблюдает за мной и что это случилось уже дважды: сейчас и в книжном магазине. В груди бушует опасная смесь чувств. Все распознать я вряд ли смогу, но среди прочего отчетливо ощущаю страх.
Томас усмехается.
— Подростки. Терпеть не могу поганых подростков, — бормочет он себе под нос. — Видела бы ты свое лицо.
Взбешенная, я рычу. Да он издевается, мать его!
Я снова издаю рык.
Насмешливый взгляд Томаса бесит еще больше. Глубоко вздохнув и не прерывая зрительный контакт, я наступаю ему на ногу.
Но он даже не вздрагивает.
— Как вам такое для подростка? — звук моего тяжелого дыхания эхом распространяется вокруг нас. Отчасти я понимаю, что не должна была так делать. Поэтому мама и отправила меня на терапию. Мой самоконтроль стремится к нулю.
— Я бы сказал, это больше похоже на начальную школу, но откуда мне знать, чем заняты дети в наши дни? — я все еще под впечатлением от сделанного, и Томас пользуется моментом, чтобы добавить: — Кстати, ты дерешься, как девчонка.
— Я и есть девчонка, — сквозь зубы отвечаю я. — И я не дралась. Я наступила на ногу.
— Это в любом случае можно расценивать как нападение на учителя, не меньше, — я чувствую, как гудит в его груди, когда он говорит, и тут же понимаю, насколько близко к нему стою.
Оно твердое, его тело, теплое и живое. Ничего подобного я раньше никогда не чувствовала, что не совсем правда, ведь я уже ощущала рядом с собой мужское тело — в ночь, когда мы с Калебом занимались сексом. Но почему сейчас все это ощущается совсем по-другому?
Нужно отойти на шаг. Я понимаю это, но сделать ничего не могу. Мой гнев медленно сочится из пор тела, а что-то незнакомое заполняет образовавшуюся пустоту. В то время как моя не желающая следовать правилам нога наощупь ищет его. А найдя, слегка пинает.
— Вы больше не мой учитель, помните?
Томас смотрит на наши ноги — заостренный носок моего сапога упирается в закругленный носок его ботинка. Это так по-детски и ровным счетом ничего не значит, но мне нравится, как наши ноги смотрятся на припорошенной снегом земле. Одновременно мы поднимаем голову и, тяжело сглотнув, оба приоткрываем рот, выдыхая облачка пара.
Прежде чем успеваю понять, что происходит, раздается громкий скрип двери, и я делаю шаг назад.
— Томас. Так и знала, что найду тебя здесь, — это какая-то женщина, стройная, невысокого роста, со светлыми волосами и со стрижкой боб.
— Сара. Хочешь к нам присоединиться?
Ее проницательный взгляд перемещается с Томаса на меня, и я чувствую беспокойство, будто меня застукали. Будто я сделала что-то недозволенное.
— Нет, спасибо. Я…
— Уверена? А то мы тут ведем просветительскую беседу о гендерных ролях. Действительно ли девушки дерутся, как девчонки, или же это всего лишь созданный современной литературой стереотип?
Я икаю, когда Томас так запросто упоминает о том, что я наступила ему на ногу. Стараюсь держать выражение лица нейтральным, но знаю, что покраснела. Надеюсь, тусклый свет это скроет.
— Уверена, что это очень увлекательно, — с подозрением в голосе отвечает она. — Но ты нужен внутри.
Томас улыбается, но я замечаю, что он не рад.
— И кому это я понадобился? Тебе? Я думал, этот день никогда не наступит.
Сара напряженно улыбается в ответ. Очевидно, что эти двое друг друга недолюбливают.
— Мне нравятся твои шутки, Томас, но сомневаюсь, что профессору Мастерсу приятно тебя ждать. Он хочет всем представить наше звездное пополнение в преподавательском составе.
— Хорошо, я сейчас приду.
Кивнув, Сара собирается уходить, но потом останавливается. Когда смотрит на меня, я, съежившись, плотней запахиваю шубу.
— Ты новенькая? Я тебя еще не видела на этих вечерах.
— Э-э, да. Новенькая. Я Лейла Робинсон.
Она кивает.
— А я Сара Тернер. Если тебе понадобится помощь с гендерными ролями в литературе, найди меня. Это одна из моих специализаций.
Она смотрит на Томаса, а потом опять на меня. Ее взгляд я никак истолковать не могу, но все же чувствую: здесь что-то не так. В последний раз взглянув на нас, Сара уходит, а я наконец снова могу дышать.
— Кто она?
