Кусая губы, я смотрю на ярко-красную головку члена Томаса, блестящую от моей слюны. Как он отреагирует, если я сейчас проведу по ней языком? А если возьму в рот? Разозлится ли он, если потеряет контроль в присутствии своего коллеги и босса? Или же это возбудит его еще больше — как и меня?
Когда пододвигаюсь к нему ближе, я понимаю, что мне плевать. Мне просто нужен его пососать. Я голодна. Мне необходимо ощутить его во рту, и если Томас выйдет из себя, так тому и быть. Потому что потерю контроля над собой я чувствую из-за него постоянно.
— Думаю, переживу на этот раз, — отвечает Томас. — А теперь, если ты не против, я бы хотел вернуться к проверке студенческих работ.
— А какого черта ты весь вспотел?
Прежде чем профессор Мастерс договаривает свой вопрос, я погружаю член Томаса в рот. Раздается скрип кресла, когда он подпрыгивает — одновременно из-за меня и из-за подозрительного тона профессора Мастерса — и сгребает мои волосы в кулак.
— Ты в порядке?
— Д-да, — покашляв, отвечает Томас и стискивает мои волосы с такой силой, что мне становится больно. И я вымещаю все свое желание на его пульсирующем члене. — Просто немного напряжен.
— Из-за чего?
— Из-за предстоящей проверки, — бросает он. А я не перестаю сосать и играть с его яйцами. Они сжимаются, словно предупреждая меня о грядущем оргазме. Несмотря на то, что Томасом сейчас будет полон мой рот, я чувствую, как у меня между ног сочится влага моего возбуждения.
Профессор Мастерс успокаивает Томаса, а тот уверяет, что все будет в порядке. Они обсуждают что-то еще, но в фокус моего внимания попадает лишь голос Томаса. Он пронизан похотью и звучит сипло и надрывно.
Еще никогда в жизни я не была так сильно возбуждена. В голове мелькают картинки, как он кончает мне на лицо или как, потеряв контроль, вытаскивает меня из-под стола и трахает прямо на глазах профессора Мастерса и всего остального мира. Я еле успеваю сдержать рвущийся из горла стон. Рисую в воображении, как сжимаются мышцы на его заднице, когда он с силой будет врываться в меня, а я буду смотреть в глаза всем зрителям, особенно той Мелани, и говорить, как хорошо ощущается его член внутри. Как растягивает меня до боли. Та-а-ак хорошо-о-о… Я такая шлюха и жажду его член.
Странно, но моя ревность совсем не касается его жены. Быть может, я просто всегда знала, что Томас ее, а вот увидеть его с кем-то еще вносит неразбериху в мое и без того сумасшедшее сердце.
Внезапно все мои мысли мгновенно оказываются позабыты. Томас за волосы вытаскивает меня из-под стола. А когда разворачивает и с силой прижимает к столу, я в равной степени ощущаю панику и волнение. Но профессор Мастерс уже ушел. А дверь закрыта. Когда это успело произойти?
— Не двигайся, — говорит Томас и идет запереть дверь. Потом спустя всего мгновение вновь оказывается позади меня и за волосы поднимает со стола.
— Любишь играть в игры, Лейла? — яростным шепотом спрашивает он мне на ухо, и спиной я чувствую его вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. — Нравится злить меня, да?
От его голоса мои соски пульсируют желанием, и у меня не остается иного выхода, кроме как сжать свою грудь, когда я ему отвечаю:
— Я просто… Просто хотела показать тебе, как чувствую себя в твоем присутствии.
— И как же?
— С-словно заряженный пистолет. Который может выстрелить в любое мгновение. Я всего лишь хотела дать тебе понять, каково это — ощущать подобное безумие.
Он горько усмехается мне в волосы.
— Подобное безумие? — словно уточняет он, прижавшись членом к моей заднице и демонстрируя мне свое желание. Накрыв своими руками мои, он стискивает мою грудь. — Или вот такое? Когда ты не способна ни на одну чертову секунду перестать играть со своей грудью? Думаешь, безумие выглядит именно так? — Томас сжимает грудь еще сильнее, и я поднимаюсь на цыпочки, чтобы быть ближе к нему. Еще ближе. Я хочу заползти ему под кожу.
— Ты и понятия на самом деле не имеешь, — хрипло говорит Томас. — Но я тебе покажу. Я покажу, каково это — на самом деле ощущать себя безумным в
Я всхлипываю, когда он снова грудью кладет меня на стол. Задрав юбку, спускает вниз колготки и трусики. Мышцы обнаженных ягодиц подрагивают от предвкушения, когда Томас кладет на них руки и сжимает, как недавно грудь. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него.
По лбу и вискам Томаса стекают струйки пота и исчезают за воротником рубашки. Даже на кончиках ресниц, черных и густых, висят крошечные капли.
Я ахаю, когда он, крепко схватившись, раздвигает мои ягодицы. Глаза зажмуриваются сами собой, когда я представляю, на
Томас усмехается — звук порочный и низкий, от которого все тело пронизывает дрожь.
— Значит, вот чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу? Вот почему она так трепещет и жаждет прикосновения?
