Кончив, Томас падает на меня. Под восхитительной тяжестью его тела я вздыхаю, и какое-то время мы просто лежим в тумане разделенного удовольствия. Рука Томаса лежит у меня на плече, а грудная клетка содрогается от неровного дыхания, от которого пушок у меня на затылке встает дыбом. Прижавшись лицом к его руке, я вдыхаю аромат его кожи.
Впервые за долгое время я лежу в своей кровати и чувствую себя сонной. И твердая поверхность пустой ванны мне больше не нужна. Уже почти закрыв глаза и заснув, я слышу его задумчивый шепот:
— Ты вернула ее мне… способность писать.
Голос такой мягкий и тихий, что это может быть сном. В этом сне я могу представить, будто Томас пришел не попрощаться, а чтобы сказать, что любит меня.
Произнеся про себя эти два придуманных слова, я засыпаю.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Проснувшись утром, я понимаю, что Томаса уже нет. Ничего другого я и не ожидала, но обнаружить себя громко сопящей и укутанной в свое фиолетовое одеяло было странно. Где-то посреди ночи Томас накрыл меня и тихо ушел. Не знаю, почему, но даже сама мысль об этом причиняет куда больше боли, нежели все, что мы с ним делали.
На столике стоит моя кружка с остывшим кофе. Как бы я ни планировала держать подбородок высоко поднятым и двигаться дальше, мне больно.
Боль такая сильная, словно меня сбила машина.
Едва открывается дверь комнаты Эммы, я быстро вытираю слезы. Обернувшись, приветствую ее с натянутой улыбкой.
— Готова идти?
— Нет, занятия отменены. Я только что получила сообщение.
Первая моя реакция — это облегчение. Потому что идти на занятия я не хочу. И понятия не имею, получится ли у меня вести себя как ни в чем не бывало в присутствии Томаса после всего этого. Но спустя мгновение мой мозг просыпается.
— Что? Почему?
Выражение лица Эммы напуганное и смущенное одновременно.
— Я… получила смс от Саманты, которой прислал письмо Брайан. По его словам, он это сам видел, а может, кто-то ему рассказал. В общем, неважно. Но профессор Абрамс… Его жена сейчас в больнице. Она… Она пыталась покончить с собой.
В ушах начинает потрескивать.
Это такой звук, напоминающий статическое электричество и который не собирается наполнять только голову. Он распространяется по всему телу. Я вижу Эмму. Вижу, как она шевелит губами, что-то продолжая рассказывать. Как хмурит лоб и поджимает губы. Но ничего не понимаю.
Ничего.
Томас…
Уверена, я ему нужна. Поэтому мне нужно к нему. Надо срочно найти Томаса. Это… Ничего подобного просто не могло произойти. Я ведь видела ее собственными глазами буквально вчера, и все было хорошо. Да господи боже, он ведь любит ее! Так сильно, что… Или это я виновата? Я, да? Мой приход все испортил? Возможно, Хэдли поняла, что я тоже очень сильно люблю Томаса. Быть может, она все поняла про нас. И в случившемся виновата я.
Мой мир словно сошел с орбиты и неистово задрожал.
— Лейла! Какого черта ты несешь? — спрашивает Эмма. Как она оказалась так близко? Посмотрев вниз, я замечаю, что мои голые ноги забрызганы разлитым кофе и на полу валяются осколки моей кружки.
— Мне нужно с ним увидеться, — говорю я Эмме.
— Ничего не понимаю. Когда ты успела встретиться с его женой? И почему это ты виновата?
Я понимаю, что говорила вслух, но времени что-то объяснять сейчас нет. Нужно найти Томаса.
— А ты знаешь, где… — замолчав, я делаю глубокий вдох, пытаясь при этом привести слова и мысли хоть в какой-то порядок.
— С Хэдли сейчас все в порядке. Она в больнице. По крайней мере, согласно слухам, которые гуляют по всему кампусу.
— Так. Ладно, — я обхожу ее и направляюсь к двери. — Мне нужно в больницу. Прямо сейчас.
Но Эмма меня останавливает.
— Лейла, это еще не все.
От ее тона у меня мороз по коже. Внезапный холод пробирает до самых костей.
— Что? В чем дело?
Сильно взволнованная, Эмма заламывает руки.
— Я… Я слышала, что их сын — которого мы видели в «Кофе со сливками» несколько недель назад… — сделав паузу, она качает головой.
Почему она качает головой?
— Лейла, он тоже в больнице.
— Что это значит?
— Я не знаю. Он вроде бы в реанимации.
— Ники? — в ответ на сочувственное выражение лица Эммы я мотаю головой. — Но почему? В смысле что случилось? Как он попал в реанимацию? Неужели… Неужели все так серьезно?
Эмма кладет руку мне на плечо и круговыми движениями поглаживает.
— Черт, Лейла, ты дрожишь. Присядь лучше на минуту.
— Нет, — не дав усадить себя на стул, возражаю я. — Нет. Скажи, где сейчас Ники.
— Лейла, милая, я правда не знаю. Я просто пересказала тебе слухи. Понятия не имею, что произошло.
Я вырываюсь из ее объятий, взбудораженная и заторможенная в одно и то же время, и иду к входной двери.
— Мне нужно найти Томаса. Надо сказать ему, что с Ники все будет хорошо. Он сейчас, наверное, в полном ужасе.
— Лейла, послушай меня. Просто остановись и выслушай, — Эмма хочет схватить меня за руку, но я уворачиваюсь.
— Нет! — кричу я. — Нет. Я хочу отыскать Томаса, понимаешь? Ему нужно… — поняв, что у меня сел голос, я делаю глубокий вдох и продолжаю: — Мне просто нужно попасть в больницу. Прямо сейчас.
Эмма кивает.
