“Но разве мне хватит смелости? – впервые он нарушил тишину не хрипом или криком, а взвешенными словами. – Смогу ли я выйти из своего морочного кокона на старости лет?” Ощущение надежды заполнило его грудь, и после недолгой мечтательной паузы, дождавшись, когда улыбка спадёт с лица, он продолжил. “Но, наверное, для этого нужен серьёзный повод, да? – спросил он, неуверенным взглядом смотря на крест. – Да, их уже была уйма за всё это время, знаю. Выбирай любой! Взять хотя бы баннер с надписью “Нам есть куда расти”, которым перед приездом важной делегации из метрополии они скрыли разрушающийся фасад администрации. Что угодно сейчас может стать таким поводом. Просто это накопившееся чувство… оно размазано во времени и не имеет ни для кого стабильной формы, к которой можно было бы апеллировать. Чтобы не стать посмешищем и быть убедительным, нужно что-то, о чём память ещё будет свежа. Почему я не сделал этого раньше? Не знаю. Страх, не столько анафемы, сколько тюрьмы, наверное, или ещё чего похуже. Они же все как зомби тут, понимаешь? Голос рассудка и человечности для них опасен, а значит опасен был бы и я. Да, получается, я трус, ибо понимал, знал, но молчал, – он опустил голову, но сразу поднял. – Я уверен, что горожане тоже годами копят это в себе, и они всё понимают, но они смирились. А как иначе, если на тебе смирительная рубашка? Да и как снять её, никто не знает, а очевидные способы это сделать, к которым когда-либо прибегали люди, всегда приводят к ещё более худшим последствиям. Глаза жителей Городка уже ничего не способны видеть, потому что в сердце нет искры. Я не верю, что её не было. Её как будто накрыли занавесом. Они берут то, что дают. Они устали, и от усталости согласились”.
Он о чём-то задумчиво помолчал и продолжил: “Эх, что не так с этим городом? Почему ты выбрал меня? Почему сейчас? Что именно мне нужно сделать сегодня? Ты же знаешь, я всегда говорил неправду, хоть и делал для города всё. Разве я мало сделал? Хотя ты прав, с каждым новым проектом, новой программой развития и благоустройства всё больше складывается впечатление, что мы украшаем не город, а стену вокруг какой-то очень широкой и глубокой дыры, при этом не пытаясь сделать её диаметр хоть сколько-нибудь меньше. А у меня руки связаны, понимаешь?! Работа моя связана, как и я сам, по большому счёту, только двумя вещами: исполнением приказов, спускаемых сверху, и составлением отчётов об их исполнении. Инициатива, проявляемая вне этих основополагающих вещей, как ты знаешь, не приветствуется здесь. Но зачем я мэр, спрашивается, если не могу ни на что повлиять?
А ведь мне всегда казалось, что если империя – великая, и не просто великая, а величественная, какой мы привыкли считать свою, то величие её должно исходить ореолом чуть ли не от каждого кирпича, каждой улицы и каждого человека даже в самых дальних её уголках. Но этот город – дыра… и моё проклятие. И таких городков тысячи. И таких, как я, тысячи. Почему я? Неужели ты настолько в меня веришь?”
Негодование мэра можно было понять, ведь если подумать, то вверенный ему Городок, несмотря на свои незначительные размеры и недолгое по историческим меркам существование, имеет богатую историю и очень выгодное географическое положение, преимуществом которого Четвёртая Империя активно пользовалась, причём не то чтобы на взаимовыгодных условиях.
Казалось бы, тот факт, что во времена, когда цвело исследовательское мореплавание, и по волнам, омывающим берег, на котором теперь стоит Городок, на своих парусных кораблях ходили такие известные личности, как Лаперуз, Крузенштерн, Броутон и Невельской, должен придавать этому месту некую статусность, а пережитая Великая Межимперская Война – признание и благородство от причастности к судьбоносным для мира и всего человечества событиям. Но в реальности картина выглядит немного иначе.
Наверное, чёрные, впитавшие в себя дорожную грязь сугробы вдоль дорог вместо чистых тротуаров, выглядывающие из зарослей кустарника и молодых деревьев развалины гаражей, сараев и недораспиленных ангаров вперемешку со старыми, вызывающими апатию панельными домами с обшарпанной облицовкой, уродливо замаскированной новыми цветными фасадами, хаотично натыканные между ними новостройки, покрытые теми же фасадами, застрявшие в ветвях пластиковые пакеты, принесённые восходящими потоками воздуха со свалки, организованной в распадке между холмами возле перевала на въезде в город, удивительного свойства асфальт, который по какой-то таинственной причине не делает дороги ровными, торчащая веером из каждого угла арматура, вырывающиеся, словно гигантские черви, из-под земли ржавые трубы теплотрасс и хмурые лица живущих здесь людей – это следствие того, что Западным Городком владеет уже Четвёртая по счёту Империя, и он просто устал от частой смены хозяев. Но, вполне возможно, что причина кроется в гораздо более потаённых местах. Кто знает?