– О том, чтобы дать тебе реальный шанс оставить всё позади, наконец. Я ничего не сказал ему о нападении, Блейн, ты знаешь, что я бы никогда так не поступил. Но почему он не должен знать, что ты появился в его жизни раньше? Почему он не должен знать, что Смайт лгал ему даже в этом? Потому что… ты ведь ему сказал, что это он вас познакомил, правда? Скажи мне, что тебе хватило духа, использовать этот шанс…
Молчание Блейна стало более чем исчерпывающим ответом для Тэда.
– Так значит, и ты придурок не меньше! Клянусь, вы просто идеальная пара. И ты прав. Я не знаю Курта. По крайней мере, не теперешнего. Но я знаю тебя, Блейн, ну, или так я думал, – ответил Тэд уже тише, но все ещё с ощутимой яростью в голосе. – Это глупо, винить во всём тебя. И если ты сам не понимаешь этого, в твоей голове куда больше тараканов, чем я полагал. И сначала он страдает, и потом напуган, и не должен знать определённые вещи… и что это за хуйня? Блять, Блейн! Когда ты начнёшь думать о себе, прежде чем о других? Ты не устал ещё? Ты не из тех, кто сдаётся или убегает. Ты никогда не делал этого, Блейн, почему с ним ты поступаешь так?
– Потому что это моя вина, если с ним случилось то, что случилось. Это моя вина, если он больше не тот Курт, каким мог бы быть. Это моя вина…
Эти слова, произнесённые шёпотом, но с твёрдым убеждением, поразили Тэда.
Он до сих пор не понимал, какие мысли мучили друга.
Неужели он действительно считал себя ответственным за то, что совершили те пятеро преступников и этот монстр, его отец?
Это было невозможно...
– Нет, Блейн, – сказал он уверенно. – Это вина твоего отца. Может быть, Себастиана, который не знает, чего хочет. И, возможно, жизни, которая бывает настоящей сукой иногда. Но не твоя, совершенно точно не твоя, Блейн.
– Я позволил, чтобы мой отец действовал безнаказанно в течение многих лет, несмотря на то, что он делал со мной. Я не смог защитить его той ночью, Тэд. Я не могу ничего от него требовать, я не имею права силой сталкивать его лицом к лицу с чем-то, чего он не помнит… и хорошо, что не помнит.
– Почему ты так недооцениваешь его, Блейн?
– Это не так, Тэд. Я просто боюсь.
– Чего, Блейн?
– Потерять его навсегда. Что он возненавидит меня, как, в своё время, я ненавидел себя сам. Я так сильно люблю его, что предпочитаю, чтобы он ничего не знал и был счастлив с другим, чем, зная, был несчастлив со мной. Это так тяжело понять?
– Нет… но он не был счастлив с Себастианом. Или, может, даже и был, но всё равно жил во лжи. Ты знаешь, о чём я, Блейн. Когда Бас исчез, и я рассказал тебе о нас, помнишь, что ты мне ответил? «Ты жил во лжи, Тэд, и делал это сознательно. Он никогда бы не выбрал тебя, и Бас сам продолжал говорить тебе об этом». И это было правдой, Блейн. Каждое чёртово слово. Возможно, мне не следует совать нос в чужие дела, но ты, в определённом смысле, моё дело. Потому что ты мой друг. Лучший, осмелюсь сказать. Блейн, в тебе я вижу себя. И я не хочу, чтобы ты страдал, как страдал я. Чёрт возьми, если и есть кто-то, кто заслуживает быть счастливым, это ты! – сказал Тэд и он действительно так думал.
Он видел, что Блейну пришлось вынести после событий той ночи.
Видел его полностью разбитым и видел, как нечеловеческими усилиями ему удалось возродиться из пепла.
Видел, как он сгибался под тяжестью бремени, что нёс в одиночку и по собственному же решению.
Но Блейн никогда не сдавался.
Никогда, ни единого раза он не пожалел о счастье, подаренном неведением, которое он сумел вернуть Курту.
Тэд знал, что Блейн иногда шпионил за Куртом издалека, в период процесса.
Часто он сопровождал его, потому что Блейну всё ещё было затруднительно водить самому из-за некоторых травм.
И они сидели в машине, слушая диск Katy Perry и наблюдая, как Курт смеётся со своими друзьями, или отправляется с семьёй на ужин в пятницу.
Тэд видел, что Блейн неимоверно страдает в те моменты, и тем не менее, счастлив счастью Курта.
Да, если кто-то и заслуживал того, чтобы быть полностью и абсолютно счастливым, так это был Блейн Андерсон, по глубокому убеждению Тэда.
– Мне конец, в любом случае, Тэд, – говорил между тем Блейн. – Потому что моё счастье – это он. И если я не могу быть с Куртом, значит не могу быть счастливым. И я смирился с этим, знаешь? Моя жизнь была в Чикаго, его здесь с Бастианом... Я двигался вперёд.
– Дерьмо собачье, Андерсон. Ты никогда никуда не двигался, – перебил его Тэд решительно.
И это было правдой.
Даже когда они с Блейном использовали друг друга, потому что считали, что Курт и Себастиан счастливы вместе, «забыть и двигаться вперёд» было тем, чего ни один из них никогда так и не сделал.
