— Охае, Анджин-сан, досо сувари. — Добрый день, Анджин-сан, пожалуйста, садитесь.
Марико улыбнулась ему:
— Охае, Анджин-сан. Икага дес ка?
— Ё, домо, — Блэксорн посмотрел на нее, он был очень рад увидеть ее. — Твое присутствие наполняет меня радостью, большой радостью, — сказал он по-латыни.
— И твое — я так рада видеть тебя. Но на тебе какая-то тень. В чем дело?
— Нан дза? — спросил Торанага.
Она рассказала ему, о чем они говорили. Торанага хмыкнул, потом ответил.
— Мой господин говорит, вы выглядите озабоченным, Анджин-сан. Я должна согласиться с ним. Он спрашивает, что вас беспокоит.
— Ничего. Домо, Торанага-сам. Нане мо, — Ничего.
— Нан дза, — прямо спросил Торанага. — Нан дза?
Блэксорн послушно ответил сразу же:
— Ёки-я, — сказал он беспомощно, — хай, Ёки-я.
— Ах, со дес! — Торанага долго говорил что-то Марико.
— Мой хозяин говорит, нет необходимости печалиться о старом садовнике. Он просит сказать вам, что все было проведено в официальном порядке. Старый садовник полностью осознавал, что он сделал.
— Я не понимаю.
— Да, для вас это должно быть очень трудно, но, видите ли, Анджин-сан, фазан сгнил на солнце. Собралось ужасно много мух. Под угрозой оказалось ваше здоровье, здоровье вашей наложницы и всех остальных, кто был в доме. А также, извините, были очень осторожные жалобы домоправителя Оми-сана и других. Одно из самых важных правил состоит в том, что отдельный человек никогда не должен нарушать гармонию группы, помните? Так что нужно было что-то делать. Вы понимаете, разложение, запах тления выводит нас из себя. Для нас это самый плохой запах в мире, извините меня. Я пыталась вам это объяснить, видите ли, это одна из вещей, которая всех нас немного сводит с ума. Ваш слуга…
— Почему кто-нибудь не пришел ко мне сразу? Почему просто не сказал мне? — спросил Блэксорн, — фазан для меня ничего не значил.
— А что было говорить? Вы отдали приказ. Вы глава дома. Они не знали ваших порядков. Что им оставалось делать, кроме как решить эту проблему по-своему, — она поговорила с Торанагой, объясняя, что говорил Блэксорн, потом снова повернулась к нему. — Это расстроило вас? Вы хотите, чтобы я продолжала?
— Да, пожалуйста, Марико-сан.
— Вы уверены?
— Да.
— Хорошо, потом ваш главный слуга, маленький зубастый повар, собрал всех ваших слуг, Анджин-сан. Попросили официально присутствовать Муру, старосту деревни. Решили, что просить убрать фазана деревенских эта не станут. Это была чисто домашняя проблема. Один из слуг хотел взять его и закопать, хотя вы и дали строгий приказ не трогать. Очевидно, что ваша наложница должна была следить, чтобы выполнялись все ваши приказы. Старый садовник спросил, позволят ли убрать ему. Последнее время он днем и ночью очень страдал от болей в животе, и работа была очень утомительна для него и не приносила ему удовлетворения. Третий помощник повара тоже предлагал свои услуги, говоря, что он очень молод и глуп. Он был уверен, что его жизнь ничего не стоит. Наконец, старому садовнику была оказана такая честь. Это действительно большая честь, Анджин-сан. С большой важностью все раскланялись друг с другом, а он с радостью унес его и закопал, чем доставил всем большое облегчение.
Когда он вернулся, то прямо пошел к Фудзико-сан и рассказал ей, что сделал, как он нарушил ваш запрет. Она поблагодарила его за это и велела ждать, а сама пошла ко мне за советом, что ей делать. Все дело было проведено официально, и его также официально нужно было и разбирать. Я сказала ей, что не знаю, Анджин-сан. Я спросила Бунтаро-сана, но он тоже не знал. Все было очень сложно из-за вас. Тогда он спросил господина Торанагу. Господин Торанага сам увиделся с вашей наложницей, — Марико повернулась к Торанаге и объяснила, до какого места она добралась в этой истории, так как он просил держать его в курсе всего рассказа.
Торанага быстро заговорил. Блэксорн наблюдал за ними: женщиной, такой маленькой, очаровательной и предупредительной, мужчиной, плотным, глыбообразным, с туго затянутым поясом на большом животе. Торанага при разговоре не жестикулировал, как большинство людей, левая рука у него неподвижно лежала на бедре, правую он всегда держал на рукоятке меча.
