Блэкторн заставил глаза видеть, комната перестала вращаться, тошнота почти прошла.
–
Кто-то помог ему напиться. Он вытянул руки, и ему помогли встать. Один он бы упал. Тело Блэкторна болело так, словно его жестоко избили. Но теперь он удостоверился, что ничего не сломано, нет сильных внутренних повреждений – разве что уши… Отдых, массаж и время вылечат его. Ему повезло, опять повезло – ни слепота, ни уродство не грозят ему, он будет жить! Серые помогли ему снова сесть, потом лечь. Он лежал, казалось, так недолго, а солнце за это время успело передвинуться на целых девяносто градусов. «Интересно… – подумал он, измерив высоту тени и не поняв, что проспал столько времени. – Я мог бы поклясться, что только что рассвело. Глаза сыграли со мной злую шутку. Ведь уже почти полдень…» Он опять вспомнил Альбана Карадока и снова ощупал себя. Кто-то дотронулся до него, Блэкторн поднял глаза: Ябу, смотрящий на него сверху вниз, что-то говорит.
– Извините, – медленно начал Блэкторн. – Я не слышу вас, Ябу-сан, но скоро это пройдет. Уши повреждены, понимаете меня?
Он увидел: Ябу кивнул, нахмурился, поговорил с лекарем, знаками объяснил ему, что скоро вернется – пусть Блэкторн пока отдыхает, – и вышел.
– Ванну, пожалуйста, и массаж, – попросил Блэкторн.
Его подняли и повели. Он то спал, то с наслаждением барахтался в воде, пока теплые, заботливые пальцы прощупывали все его тело, втирали благовонные масла. И все это время обдумывал, что ему делать дальше. Потом опять уснул. Пока он спал, пришли серые, подняли его и перенесли в дальние помещения главной башни замка. Он так и не проснулся, одурманенный усталостью и лекарствами.
– Наследник скоро будет в безопасности, госпожа. – Исидо и Осиба собирались прогуляться по саду.
– От Киямы?
– От всех христиан. – Исидо сделал знак охране быть особенно бдительной и вышел из комнаты в прихожую, потом в сад, освещенный солнцем.
– Атико была убита потому же? За то, что она христианка?
Исидо отдал приказ убить Атико в надежде, что ее дед, Кияма, убьет Блэкторна.
– Не имею представления, – был его ответ.
– Они держатся вместе, как пчелы в рою. Как можно исповедовать такую нелепую религию?
– Скоро их всех выгонят.
– Каким образом, господин командующий? Как вы добьетесь этого – ведь очень многое зависит от их доброй воли?
– Обещаниями – пока не покончим с Торанагой. Потом один за другим они будут уничтожены. Мы будем разделять и властвовать… Разве не так делал Торанага, не так поступал тайко? Кияме нужен Канто. Ради Канто он будет делать все, что я ни прикажу. Оноси? Кто знает, чего хочет этот сумасшедший… Кроме как плюнуть перед смертью на головы Торанаги и Киямы.
– А если Кияма узнает о вашем обещании Оноси – отдать ему все земли Киямы? А если вы сдержите свое обещание и земли перейдут Дзатаки, а не ему?
– Ложь, госпожа, распространяется врагами. – Исидо значительно посмотрел на нее. – Оноси хочет голову Киямы. Кияма хочет владеть Канто. То же самое хочет и Дзатаки.
– А вы, господин командующий? Чего хотите вы?
– Прежде всего – чтобы наследник счастливо дожил до пятнадцати лет, а потом стал править государством. Надежно обезопасить вас на это время. Больше ничего.
– Ничего?
– Нет, госпожа.
«Лжец», – подумала Осиба. Сорвав две ароматные цветущие ветки, она понюхала их и протянула одну Исидо.
– Приятный запах, правда?
– Очень милый. – Исидо принял ветку. – Благодарю вас.
– Красивые похороны получились у Ёдоко-сама. Вас следует поздравить.
– Я очень сожалею, что она умерла. – Исидо проявил отменную вежливость. – Ее советы были всегда так ценны.
Они прошлись еще немного.
– Все уже уехали? Кирицубо, госпожа Садзуко и ее сын? – поинтересовалась Осиба.
– Нет, они уезжают завтра. После похорон госпожи Тода. Многие уедут завтра, и это плохо.
– Простите, но какое это имеет значение? Теперь, когда мы все согласились с тем, что Торанага-сама здесь не появится?
– Я так думаю. Но это не важно, пока мы удерживаем Осакский замок. Нам нужно запастись терпением, госпожа, как предложил господин Кияма. Будем ждать, пока не придет тот день. Тогда мы выступим.
– Зачем ждать? Разве мы не можем выступить сейчас?
– Потребуется время, чтобы собрать наших заложников.
– Сколько человек можно выставить против Торанаги?
– Триста тысяч. По крайней мере в три раза больше, чем у него.
– А мой гарнизон?
– Я оставлю в замке восемьдесят тысяч отборных солдат. Еще пятьдесят тысяч будут оборонять перевалы.
– А Дзатаки?
– Он предаст Торанагу. В конце концов он изменит ему.
– Вам не кажется любопытным, что господин Судара, моя сестра и все их дети гостят в Такато?
– Нет. Конечно, Дзатаки делает вид, что ведет какие-то секретные дела со своим сводным братом. Но это только уловка, ничего более. Он предаст его.
– У него та же гнилая кровь, что и у всего этого рода. – В голосе ее слышалось отвращение. – Но я буду очень огорчена, если с моей сестрой и ее детьми что-нибудь случится.
– Я уверен, госпожа, с ними ничего не произойдет.
