– Приглашение относится к двадцать второму дню этого месяца, госпожа. Оно требует вашего присутствия в этот день.
– Благодарю вас, господин. – Марико поклонилась и снова повернулась лицом к возвышению. – Оно требует моего присутствия в это время, господин Исидо, но не ранее. Так что завтра я выезжаю.
– Пожалуйста, будьте терпеливы, госпожа. Регенты рады вашему приезду, здесь нужно провести много всяких приготовлений, потребуется ваша помощь до приезда Возвышенного. Сейчас госпожа Оси…
– Простите, господин, но приказы моего сюзерена для меня важнее. Я должна выехать завтра.
– Вы не поедете завтра, и вас призывают… нет, обращаются к вам с почтительной просьбой принять участие в состязании у госпожи Осибы. Сейчас госпожа…
– Тогда я, значит, здесь в заключении – против моей воли?
Осиба сказала:
– Марико-сан, давайте пока отложим эти споры, прошу вас.
– Простите, Осиба-сама, но я прямой человек. Я открыто заявила, что у меня есть приказы моего сюзерена. Если я не могу их выполнить, то должна знать почему. Господин Исидо, я ограничена в свободе действий до двадцать второго дня? Если так, то по чьему приказу?
– Вы здесь почетный гость, – осторожно заверил Исидо, желая ее успокоить. – Я повторяю, госпожа, ваш господин скоро будет здесь.
Марико чувствовала нажим, но пыталась сопротивляться.
– Простите, но я еще раз хочу смиренно задать вопрос: я здесь, в Осаке, в заключении на следующие восемнадцать дней и если да, то по чьему приказу?
Исидо не спускал с нее глаз:
– Нет, вы не в заключении.
– Благодарю вас, господин. Прошу простить, что я говорила так откровенно.
Между тем многие дамы стали открыто шептаться: всех их держат здесь против воли, и если Марико-сан может уехать, то и они тоже. Можно выехать прямо завтра – о, как замечательно!
Шепот был перекрыт голосом Исидо:
– Что ж, госпожа Тода, коли вы выбрали такой бесцеремонный тон, я чувствую, что мой долг – просить регентов о формальном отказе, на случай если другие разделят ваше заблуждение. – Он грустно улыбнулся в мертвой тишине. – До этого времени вам придется оставаться здесь, чтобы быть готовой ответить на их вопросы и выслушать их решение.
– Я была бы польщена, господин, но для меня важнее всего долг перед моим сюзереном.
– Конечно. Но это займет лишь несколько дней.
– Простите, господин, но долг перед сюзереном требует моего отсутствия на несколько ближайших дней.
– Вам нужно запастись терпением, госпожа. Это займет немного времени, так что дело закончено. Сейчас господин Ки…
– Простите, я не могу отложить свой отъезд.
Исидо повысил голос:
– Вы отказываетесь подчиниться Совету регентов?
– Нет, господин, – гордо отвечала Марико. – Нет, если регенты не требуют нарушения моего долга перед сюзереном, а это высший долг самурая!
– Вы останетесь здесь и будете ждать, пока состоится встреча с регентами.
– Простите, мне приказано моим сюзереном сопровождать его дам на встречу с ним. И без промедления. – Марико вынула из рукава свиток и церемонно протянула его Исидо.
Он развернул свиток, посмотрел.
– Все равно – вы должны ждать разрешения регентов.
Марико с надеждой подняла взор на госпожу Осибу, но встретила только мрачное неодобрение, обернулась к Кияме, однако тот хранил невозмутимое молчание.
– Пожалуйста, извините меня, господин Исидо, но сейчас нет войны. Мой господин подчиняется регентам, так что в течение следующих восемнадцати дней…
– Этот вопрос закрыт!
– Этот вопрос будет закрыт, если вы, господин, проявите вежливость и дадите мне закончить! Я не какая-нибудь крестьянка, чтобы попирать мои права. Я – Тода Марико-но Бунтаро-но Хиромацу, дочь Акэти Дзинсая. Мой род – Такасима. Мы были самураями тысяу лет. И я никогда не буду пленницей, заложницей или узницей. Следующие восемнадцать дней, до самого дня, назначенного Возвышенным, я свободна ходить куда пожелаю –
– Наш господин, тайко, был когда-то крестьянином. Многие самураи из крестьян. Каждый даймё был когда-то в прошлом крестьянином. Даже первый Такасима. Все когда-то были крестьянами. Слушайте внимательно: вы будете ждать, сколько потребуется регентам.
– Нет! Простите меня, мой первый долг – послушание моему сюзерену!
Взбешенный Исидо двинулся к ней.
Хотя Блэкторн почти ничего не понял из их разговора, его правая рука незаметно скользнула в левый рукав, чтобы достать спрятанный там метательный нож.
Исидо наступал на нее:
– Вы будете…
В этот момент началось какое-то шевеление у дверей. Заплаканная служанка пробилась через толчею и подбежала к Осибе.
– Пожалуйста, простите меня, госпожа, – захныкала она, – но Ёдоко-сама… она просила вас… она… Вы должны поторопиться, наследник уже там…
Обеспокоенная Осиба оглянулась на Марико и Исидо, скользнула взглядом по лицам гостей, обращенным к ней, сделала им полупоклон и заторопилась к выходу.
– Я поговорю с вами позднее, Марико-сан, – бросил Исидо и последовал за Осибой, тяжело ступая по татами.
При его приближении шепот стихал – и тут же возникал снова. Колокола прозвонили наступление следующего часа. Блэкторн приблизился к Марико.
– Марико-сан, что случилось?
