– О, господин, как вы умны, что поняли это. Благодарю вас за то, что подсказали. – Марико поклонилась и сделала вид, что вытирает слезы, потом добавила: – Позвольте мне сказать, что я чувствую себя теперь такой защищенной – вашей силой… Если бы не вы, думаю, я просто потеряла бы сознание.
– Глупо было нападать на Исидо перед всеми. – Ябу уже несколько успокоился.
– Да, вы правы. Как жаль, что не все наши вожди так сильны и умны, как вы, господин, а то наш господин Торанага не попал бы в такую беду.
– Согласен. Но вы все же поступили опрометчиво.
– Прошу меня простить. Да, это моя вина. – Марико все еще мужественно сдерживала слезы. Она опустила глаза и прошептала: – Благодарю вас, господин, что вы приняли мои извинения… Вы так великодушны…
Ябу кивнул: он заслужил эти похвалы, ее раскаяние и покорность, – конечно же, он необыкновенно умен. Марико продолжала его ублажать и льстить ему. Скоро он стал абсолютно податлив.
– Можно мне объяснить все про мою глупость Андзин-сан? А он предложит какой-нибудь выход… – Она заставила себя произнести все это тихим покаянным тоном.
– Да, очень хорошо.
Марико благодарно поклонилась ему, повернулась к Блэкторну и заговорила по-португальски:
– Пожалуйста, слушайте, Андзин-сан, слушайте и не задавайте вопросов. Простите, но сначала я должна была успокоить этого злобного негодяя, как вы его называете. – Она быстро рассказала ему, о чем спорила с Исидо и почему так заторопилась Осиба.
– Это все очень серьезно. – Он внимательно смотрел на нее.
– Господин Ябу спрашивает вашего совета. Что нужно сделать, чтобы выбраться из ловушки, в которую мы все угодили из-за моей глупости?
– Какой глупости? – Блэкторн наблюдал за ней, и его беспокойство все усиливалось. Она опустила взгляд вниз, на татами. Он заговорил с Ябу напрямую: – Я еще не разобрался, господин. Сейчас пойму – надо подумать.
Ябу угрюмо ответил:
– О чем тут думать? Мы в ловушке.
Марико перевела, не поднимая глаз.
– Это верно, Марико-сан? – спросил Блэкторн. – Это всегда было так?
– Да, к сожалению.
Он отвернулся, глядя в ночь. Факелы горели в нишах каменных стен, окружающих передний садик. Свет играл на влажных листьях, которые специально окропили водой. Западнее находились обитые полосами железа ворота, охраняемые самураями в коричневой форме.
– Ты… – услышала она его голос, он говорил не оборачиваясь. – Я должен поговорить с тобой наедине.
– Ты… Да, я тоже. – Она отвернулась от Ябу, которому не доверяла. – Сегодня вечером я найду тебя. – Она взглянула на Ябу. – Андзин-сан согласен с вами, господин, по поводу моей глупости, прошу меня извинить.
– Ну и что же теперь делать?
– Андзин-сан, – ее голос был сух и деловит, – сегодня, позднее, я пойду к Кирицубо-сан. Я знаю, где вы живете, и найду вас.
– Да, благодарю вас. – Он все еще сидел отвернувшись от Марико.
– Ябу-сама, – почтительно обратилась к даймё Марико, – сегодня вечером я собираюсь зайти к Кирицубо-сан. Она умная женщина. Может быть, она найдет выход.
– Выход только один, – отрезал Ябу с убежденностью, от которой ей стало нехорошо, глаза его горели, как уголья. – Завтра вы извинитесь. И останетесь.
Кияма прибыл в назначенный час. С ним был Сарудзи, и сердце у Марико упало.
Покончив с формальными приветствиями, Кияма угрюмо произнес:
– Ну а теперь, Марико-сан, объяснитесь, пожалуйста.
– Войны нет, господин. Нас не следует здесь задерживать или обращаться с нами как с заложниками, поэтому я могу идти куда захочу.
– Необязательно вести войну, чтобы брать заложников. Вы это знаете. Госпожа Осиба была заложницей в Эдо для безопасности вашего господина, когда он находился здесь, и никакой войны тогда не было. Господин Судара и его семья сейчас заложники у его брата, а они не воюют.
Марико сидела молча, опустив голову.
– Здесь многие – заложники того, что их господа будут выполнять решения Совета регентов, который правит государством. Это мудро, это обычный образ действий.
– Да, господин.
– Будьте добры, изложите мне настоящую причину.
– Господин?
Кияма не сдержал раздражения:
– Не дурачьте меня! Я не какой-нибудь крестьянин! Я хочу знать, почему вы так вели себя сегодня вечером!
Марико подняла глаза:
– Простите, господин Исидо просто разозлил меня своим высокомерием. У меня есть приказы. Нет ничего плохого в том, что Кири и госпожа Садзуко отлучатся на несколько дней, чтобы встретиться с нашим господином.
– Вы очень хорошо знаете, что это невозможно! Господин Торанага тоже должен знать это, даже лучше вас.
– Извините, но мой господин отдал мне такие приказы. Самурай не обсуждает приказы своего господина.
– Да, но я обсуждаю их, потому что они бессмысленны! Ваш господин не должен нести чушь или делать ошибки! И я настаиваю на том, что имею право задать этот вопрос.
– Прошу меня извинить, господин, но здесь нечего обсуждать.
– Нет, здесь есть о чем поговорить. Например, о Сарудзи. А также о том, что я имел честь знать вас всю вашу жизнь. Хиромацу-сама – самый старый из оставшихся моих друзей, и ваш отец был самым лучшим моим другом и верным союзником до последних четырнадцати дней своей жизни.
