Сеятель бурь полностью

Возможно, в комнатке, или же поблизости от нее, в ожидании сигнала притаились очередные братья хлебосольного конспиратора, но я их не видел и не слышал. Такая конспирация для людей, непривычных к устройству профессиональных засад, была почти невероятна. Вышедшие на тропу войны новички обычно порывисто дышат, пыхтят, сопят, бряцают оружием и переминаются с ноги на ногу, точно застоявшиеся кони. Ничего подобного под сценой не наблюдалось. Оставалось предположить, что либо против меня работают классные спецы, что маловероятно, либо же люди в черном избрали путь тихой вербовки с психологическим давлением на больные мозоли.

Когда б не высказанное некогда маэстро Палиоли требование проникнуть в среду иллюминатов (судя по обращению, именно их гостем я оказался), устроить наглую расправу здесь было бы пустяком, не отвлекающим от арий, звучащих над головой. Но уж если господа «строители нового мира» пошли на такие ухищрения, чтобы пообщаться без лишних глаз и ушей, к чему огорчать тайных адептов!

– Брат, уж не знаю, как вас по имени, – я активизировал связь, давая возможность Лису наслаждаться не только пронзительным меццо-сопрано недобитой Клеопатры, – если у вас есть, что мне сказать, я готов выслушать, несмотря на то, что ваша партия не входит в либретто сегодняшней оперы. А потому настоятельно прошу вас: прикажите своему названному родственнику убрать клинок от моей спины.

– Это всего лишь предосторожность, – учтиво пояснил таинственный незнакомец.

– Ну что ж, – я пожал плечами, – тогда из чистой предосторожности мне придется сломать ему запястье.

– Э-э, Капитан! – всполошился Лис. – Не надо кипятиться! Ты стоишь в просвете двери, а у кренделя, заныкавшегося в потемках, вполне может быть с собой волына. А то и две.

– Ерунда, хотели бы убить – не стали б устраивать весь этот цирк с запиской и встречей.

– А него вообще надо этому мальчику, который, судя по надушенной цидуле, решил, что он девочка?

– Сейчас узнаем. Но ему, кажется, известно, где находится истинный граф Турн.

– Интересное кино! – всполошился Сергей. – И шо он хочет за это знание?

– Ладно, – после минутной паузы вымолвил маститый иллюминат. – Проходите и садитесь. Брат Клемент, спрячьте кинжал!

Я послушно сделал несколько шагов и опустился на трехногий скрипучий табурет, должно быть, принесенный сюда еще при строительстве театра.

– Итак, – сохраняя театральный эффект, заговорил «невидимка», – полагаю, вы не будете настаивать, что передо мной граф Вальтер Турн фон Цеверш?

– Не видя вас, я затрудняюсь сказать, что именно находится перед вами. Но мое имя, несомненно, граф Вальтер Турн. Это так же очевидно, как то, что мы с вами находимся в Вене. И от той бессмыслицы, что вы говорили об «истинном» носителе этого имени, суть дела никак не меняется.

– Значит, вы упорствуете. – Голос звучал чуть обиженно. – Что ж, мы предполагали такой вариант. Но подумайте вот над чем. Когда в отчий дом в родной Богемии в один прекрасный день будут доставлены сразу два Вальтера фон Турн, один из них будет признан мошенником и брошен в тюрьму. И этим несчастным будете вы. Можете говорить сейчас что угодно, но мне достоверно известно, что истинный граф фон Турн в данный момент томится, в турецком плену. Он был захвачен два года назад во время кампании на Балканах.

Однако у меня есть радостная весть для его отца, который, должно быть, по сей день полагает сына пропавшим без вести. Его наследник не только найден, но одна богатая и влиятельная особа готова взять на себя все расходы по вызволению из-за решетки несчастного паломника, а вернее сказать, по упрятыванию за решетку вас и вашего помощника. Надеюсь, вы уже сообразили, о ком идет речь?

– Ума не приложу! – лениво пожал плечами я.

– Что ж, если вы решили упорствовать, я не буду настаивать. Скажу лишь одно: вы попали в лапы ищейки, быть может, не слишком умной, но несказанно цепкой.

– А! Что я тебе говорил?! — взорвался бурными комментариями мой напарник. – Этот таксоид от нас не отстанет, пока в глотку не вцепится!

– Погоди, выкидывать белый флаг тоже нужно вовремя, а то не поймут, решат, что простыня сушится. Кстати, судя по всему, особа, готовая нас упечь в каземат, – это тот банкир, которому ты копилку Сен-Жермена продал.