Ян кивнул и направился к открывшемуся входу шлюзовой камеры. Виктор двинулся за ним. Войдя в камеру, он нажал кнопку режима выхода в пространство. Вход в камеру закрылся. Загудели насосы, откачивающие воздух. Минуты через три дрогнула броневая заслонка внешнего люка. Остатки воздуха с лёгким хлопком вырвались льдистым облачком наружу, заставив покачнуться ждущих в камере людей. Когда люк открылся полностью, Виктор, легко оттолкнувшись, выплыл из камеры. Как и всегда, в первый момент пребывания в открытом космосе, у него возникло чувство удушья. Тут Бобков ничего не мог с собой поделать. Захотелось обратно на кажущуюся такой надёжной глыбу станции. Проблема страха перед выходами в открытый космос обнаружилась еще в бытность его курсантом. Но, благодаря хорошему самообладанию, Бобкову удавалось скрывать от преподавателей эту свою фобию. Со временем страх уменьшился, но не пропал совсем. Виктор привычно подавил рвущуюся наружу панику и огляделся в поисках ремонтного киба. Тот висел метрах в десяти от него, возле грузового отсека. Виктор махнул рукой висящему рядом Яну и, включив ранцевые двигатели, двинулся к кибу. Ремонтник представлял собой слегка сплюснутый с полюсов сфероид с раструбами двигателей в задней полусфере. Весь инструментарий находился внутри и по мере надобности выдвигался из отверстий в наружной оболочке.
Приблизившись к кибу, Виктор откинул крышку минипульта на плече своего скафандра и набрал код подчинения. Автомат ответил условным радиосигналом, прозвучавшим в динамиках шлема коротенькой незатейливой мелодией. Виктор уже голосом отдал команду.
— Выдвини две штанги для буксировки.
С двух сторон ремонтника вышли из гнёзд два коротеньких тонких стержня с кольцами на концах.
— Ян, цепляемся, — скомандовал Виктор и присоединил карабин с коротким фалом от скафандра к штанге. Удостоверившись, что Малевский проделал то же самое, приказал кибу:
— К восьмому лучевому генератору.
Позади киба сверкнуло пламя выхлопа, фал натянулся и киб, набирая скорость, двинулся к указанной цели, буксируя обоих космонавтов.
Генератор быстро приближался. Он представлял собой огромную — пятьдесят метров в диаметре — чашу отражателя, отводящую при ядерном взрыве неиспользованную в импульсе энергию и выходящие из неё стрежни преобразователей, числом восемь и длиной сто пятьдесят метров. К сооружению были пристыкованы двигатели для наведения комплекса на цель и компенсации, образующегося при подрыве ядерного заряда реактивного момента, баки с горючим для них, контейнер с ядерными зарядами и герметическая гондола с электроникой, без которой было бы невозможно эффективно управлять этим самым совершенным и мощным, на текущий момент, оружием, придуманным человеком.
Киб завис метрах в тридцати от установки, чуть сбоку от отражателя. Лезть сразу в чашу Виктор не решился — нужно было замерить уровень радиации, так как именно этот комплекс участвовал три месяца назад в тренировочных стрельбах и, хотя проходил необходимую дезактивацию, остаточный фон здесь оставался и величина его могла зависеть от множества причин. Космонавты отцепили фалы и Виктор послал ремонтника проверить уровень радиации и найти повреждения. Киб скрылся за изгибом отражателя и после минутной паузы доложил, что дефект обнаружен, а радиационный фон не превышает возможностей защиты скафандра. Можно было осмотреть повреждение.
— Не нравится мне это. Слишком быстро нашёл, — включая ранцевый двигатель, проворчал под нос Ян.
Виктор мысленно согласился с мнением спутника и, терзаемые недобрыми предчувствиями, они устремились, к висящему в верхней части гигантской вогнутой поверхности, ремонтнику. Самые худшие опасения оправдались: Бобков уже издали заметил, что натворил метеорит, а происшедшее, несомненно, было его работой. Экран, покрывавший зеркальную поверхность полуметровым слоем вязкого губчатого вещества, был сорван на площади не менее полутора десятков квадратных метров и, хотя ослабил удар по зеркалу, не дав пробить отражатель насквозь, сделал в поверхности безобразную выщерблину диаметром полметра и глубиной сантиметров пять. Плюс ко всему — осколки, разлетаясь, повредили зеркало ещё в нескольких местах, но главным была эта уродливая воронка. Исправить такое повреждение меньше чем за сутки не представлялось возможным. Нужно было поочередно наплавить двенадцать грунтовочных слоёв, лежащих под отражающей поверхностью, а затем напылять слой за слоем само зеркало. И это ещё не всё — самой длительной и кропотливой операцией была полировка, благодаря которой поверхность заплаты приводилась в соответствие с поверхность всего зеркала.
— Да-а… — протянул Ян. — Хуже некуда. И главное, насколько я понимаю, мы в цейтноте?
Виктор машинально кивнул, но, вспомнив, что под шлемом Ян не увидел этого движения, произнёс:
— Ты прав, но делать все равно надо. Займись пока кибом, пусть очистит место и зафиксирует мелкие повреждения. Вызови два вспомогательных ремонтника с необходимым оборудованием и материалами, пусть работают. Я свяжусь с Гореловым.
— Понял, — откликнулся Ян.
