Сейчас и навечно полностью

– Как прошла встреча?

«Это была настоящая катастрофа».

– Нормально.

Я облокотился на высокий стульчик Оливии.

– Привет, малышка. Я украду у тебя кусочек? – Я схватил кусочек сыра с ее подноса и съел.

– Сыл, сыл, – воскликнула она и потянулась маленькими пальчиками за светлым кубиком, поднося его ко рту.

Я оторвал взгляд от дочери, заметив, что Дарлин наблюдает за мной. Но она тут же отвернулась.

– У нее большой словарный запас, – сообщила Дарлин, убирая прядь волос с глаз Оливии. – Очень умная девочка. Да, милая?

– Ты не посидишь с ней еще минуту? – спросил я. – Хочу снять этот дурацкий костюм.

– Не стесняйся.

В спальне я переоделся в домашние фланелевые штаны и белую футболку с V-образным вырезом. И, достав бумажник, взял двадцатидолларовую купюру. На кухне Дарлин вытирала лицо Оливии салфеткой, рассказывая ей что-то смешное.

Слова Джексона, сказанные этим утром, обрушились на меня с новой силой. Дарлин была красивой, веселой, и она отлично ладила с Оливией.

«Почему бы не пригласить ее на свидание?»

Это казалось такой простой вещью, но я находился на грани потери должности. А помимо учебы и занятий, мне предстояло посвятить еще больше времени на выполнение последнего задания судьи Миллера.

Усталость повисла на мне, словно промокшее пальто.

«Мне нечего ей предложить».

Дарлин убрала перегородку с высокого стула Оливии и посадила ее на пол, где моя дочь начала возиться с деревянными кубиками, разбросанными по ковру у стола.

– Мы строили башню, – сказала Дарлин. – Я все уберу.

– Нет, все в порядке. Вот. – Я протянул двадцатку. – Не знаю, сколько ты берешь за выход, но…

Но она резко покачала головой.

– Нет. Я должна тебе за прошлый вечер. Когда была слишком назойливой, за что мне до сих пор стыдно, кстати.

– Что? Нет. Возьми.

Дарлин проигнорировала протянутые купюры и опустилась на корточки перед Оливией.

– Пока, горошинка.

– Пока-пока, – ответила Оливия, положив кубик с буквами поверх кубика с цифрой.

– Такая умная девочка. – Дарлин вскочила на ноги, немного запыхавшись от эмоций. Ее глаза стали невероятно голубого оттенка. – Мне пора идти.

– Дарлин…

Ее телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении.

– О, это Макс. Мой друг, я пообещала встретиться с ним вечером.

«Макс. Понятно».

Я последовал за Дарлин, провожая ее до двери.

«Макс собирался пригласить ее на свидание, если уже не сделал этого, опередив тебя».

– Какой джентльмен, – поддразнила Дарлин, когда я придержал для нее дверь.

– Ты должна взять деньги, – настоял я. – Ты спасла мою задницу сегодня, так что…

Я снова протянул ей наличку, но Дарлин оттолкнула мою руку, задержавшись всего на одно мгновение. Ее пальцы были такими мягкими и теплыми.

– Мне не нужны твои деньги. Мы в расчете.

Повисло неловкое молчание, и в моей переполненной всякой чертовщиной голове не нашлось ни единого возражения.

– Пока, юрист-моралист.

Она отпустила мою руку с нежной улыбкой на губах и повернулась, чтобы уйти. Но спустя полсекунды остановилась и снова развернулась.

– Я передумала. Я знаю, как ты можешь расплатиться со мной.

Нервный смешок вырвался из меня. «Господи, эта девчонка».

– Как?

– В прошлую пятницу в магазине ты сказал, что я… – Она приподняла руки вверх.

Я моргнул.

– Что?

– Вот именно. Я не знаю. Ты так и не закончил то предложение.

Я мысленно вернулся к тому вечеру, к тем словам, которые собирался сказать.

– Ах да.

– Ты вспомнил, да? У тебя ведь мегамозг.

– Ага, есть такое, но не уверен, что ты хочешь это услышать.

– Рискни.

– Ну, я хотел сказать, что ты девушка-ураган.

– О, – выдохнула Дарлин, и ее глаза потухли. – Я словно шквалистый ветер, разрушающий все на своем пути?

– Нет, вовсе нет. – Я потер шею. – Я не сказал этого тогда, решив, что ты воспримешь мои слова за оскорбление. Даже сейчас это прозвучало обидно. Но на самом деле…

– Это комплимент?

Свет в ее глазах разгорелся с новой силой, и она подошла ближе ко мне.

– Да. Я имел в виду, что ты клубящийся комок энергии, который затягивает людей так, что они… не могут не поддаться тебе.

– Ох, – прошептала она. – Они не могут?

«Я не могу».

Я склонился над ней, прислонившись плечом к дверному косяку: она была совсем рядом, ее дыхание обжигало мой подбородок, и глаза наполнились светом и жизнью.

«В Дарлин хватало той жизни, о которой говорил судья Миллер. Я же – машина, которая должна продолжать ехать и ехать, пока от меня ничего не останется».

Я выпрямился и растерянно улыбнулся.

– Спасибо за заботу об Оливии, Дарлин.

Ее улыбка ослепила меня, а слова, на первый взгляд безобидные, ударили прямо в грудь, пронзив до глубины души.

– Спасибо, Сойер, за прекрасный комплимент.