Сейчас и навечно полностью

– Эй, вижу, ты уже пришел к каким-то своим выводам. Расслабься. Еще ничего не произошло.

«Еще».

Взяв кофе, мы направились к большому столу на пятерых в углу и сели ждать Эбботов.

– Мистер Хаас, – сказал Голлуэй, протягивая мне руку.

На этот раз я пожал ее и приветственно кивнул Эбботам.

– Это Джексон Смит, мой адвокат, – сообщил я.

Джексон протянул руку с дружелюбной улыбкой. Когда всех друг другу представили, мы заняли места со своими напитками, к которым прикасались лишь адвокаты. Эбботы изучали меня с той же смесью надежды и страха в глазах. У них были довольно приятные лица. Они не казались монстрами, просто бабушкой и дедушкой. Бабушкой и дедушкой Оливии.

Я попытался расслабить стиснутую челюсть и развести нахмуренные брови, чтобы не выглядеть конченым засранцем на фоне улыбчивого Джексона.

– Я сразу перейду к делу, – начал Голлуэй. – Мистер и миссис Эббот узнали о гибели своей дочери шесть недель назад.

– Она была в вечных бегах, – дрожащим голосом сказала Элис. – Мы пытались дать ей все, но ей постоянно чего-то не хватало.

Джеральд накрыл руку супругу своей.

– Мы так давно не видели ее. Не знали, что она попала в аварию. Мы даже не знали, что у нее есть ребенок.

– Мы ничего не знали, – добавила Элис. – Столько радости и печали одновременно…

Джексон сочувствующе кивнул.

– Когда именно вам стало известно, что у вас есть внучка?

– Две недели назад, – ответил Голлуэй. – От подруги покойной мисс Эббот.

Элис выпрямилась, с мольбой во взгляде посмотрев на меня.

– Как только мы узнали о ней, сразу же захотели увидеться с Оливией. Стать частью ее жизни.

– В качестве кого? – спросил Джексон и посмотрел на Голлуэйя. – Что насчет слушания в суде?

Голлуэй положил руки на стол, его золотые часы, сочетавшиеся с перстнем на мизинце, поблескивали на солнце.

– Подруга Молли сообщила нам, что свидетельство о рождении Оливии, скорее всего, находится у вас. Это так, мистер Хаас?

Сердце на секунду перестало биться в груди, и я кивнул.

– А ваше имя вписано в графу «отец»?

– Нет, – медленно сказал я. – Там нет моего имени. Там пусто.

Голлуэй кивнул.

– Полагаю, вы сделали тест на отцовство?

Я взглянул на Джексона, который кивнул головой. Один раз.

– Да. Через несколько дней после того, как Молли оставила Оливию со мной. Она моя дочь. И я не скажу больше ни слова, пока вы не объясните, чего хотите от меня.

Голлуэй открыл рот, чтобы заговорить, но Элис остановила его, дотронувшись до его руки.

– Подождите, пожалуйста. Все идет совсем не так, как я надеялась. Вероятно, было ошибкой с нашей стороны привлекать адвоката так рано. – Она посмотрела на меня с надеждой. – Мы можем увидеться с ней? Мы бы хотели ее увидеть. – Ее голос задрожал от подступающих слез. – Наша дочь погибла. Наша единственная дочь. И от нее у нас осталась только Оливия. Мы бы хотели провести с ней чуть больше времени и, может быть… узнать друг друга лучше. Познакомиться с вами в более теплой обстановке.

Она перевела взгляд на Джексона, не выдержав моего пристального взгляда.

– Это возможно?

– Позвольте мне переговорить с клиентом.

И Джексон вывел меня на улицу.

– Ты не производишь хорошего впечатления.

– Джексон… – проговорил я сквозь зубы.

– Я знаю. Мы разберемся со всем чуть позже. А пока позволь им познакомиться с Оливией. Сделай то, о чем она сказала: узнай их лучше. Они не кажутся плохими людьми. – Он склонил голову. – Разве ты не хочешь семью для Оливии?

– Да, хочу, но на своих условиях, – сказал я и сжал руку друга. – Она останется со мной, Джекс. Делай все, что считаешь нужным. Если они хотят повидаться с ней – прекрасно. Но я хочу полную опеку. Я добьюсь полной опеки. Они могут навещать ее, проводить вместе выходные, может, забирать на несколько недель летом, но они никогда не заберут ее у меня.

Джексон схватил меня за плечо и встретился со мной непоколебимым пристальным взглядом.

– Я сделаю все, что от меня зависит, Сойер, но решать не нам. – И добавил: – И ты это знаешь.

Эбботы сели в седан, а мы с Джексоном вернулись домой на «Убере». Четыре часа дня, среда. «Где же Дарлин? – думал я, вылезая из машины. – На репетиции?» Я сейчас отдал бы на отсечение свою правую руку, лишь бы увидеть ее улыбку. Улыбку, от которой все дерьмо в мире уходило на задний план.

Но я облажался. Одна только мысль о том, что она могла быть с кем-то другим, ранила сильнее, чем я был готов вынести. Вместо того чтобы поговорить с ней, я переименовал свою боль в ревность и отключился. Ушел.

«Может, потерял ее навсегда».

Я тряхнул головой.

«Возьми себя в руки. Ты не потерял Оливию. Еще ничего не кончено. Даже ничего не началось».

Но отпереть входную дверь для Эбботов и их адвоката было все равно что пригласить дракона прямо в чертов замок.

– Это очень красивое старинное здание, – сказала Элис. – Обожаю архитектуру Сан-Франциско.

– Вы не отсюда? – спросил Джексон.

– Из Хантингтон-Бич, Южная Калифорния.