Теплота, щекочущая живот, разгоралась все сильнее по мере приближения к дому, где меня ждал Сойер, который не покидал моих мыслей.
Прокравшись мимо его квартиры, я поднялась к себе, чтобы принять душ. Из-за сломанной ноги это заняло у меня целую вечность, потому что двигаться приходилось очень медленно. Отек спал, синяк из фиолетового превратился в уродливый желто-зеленый, но это все равно выглядело некрасиво.
– Выкуси, нога, – пробормотала, надевая трусики, шорты для сна и футболку без бюстгальтера. – Если все пойдет по плану, эта ночка окажется тяжелой для тебя, – и нервно хихикнула.
Я никогда раньше так не нервничала. И никогда не ждала близости с таким нетерпением.
– Я люблю его, – сказала своему отражению. – Это все меняет.
Казалось безумием разговаривать с собой в пустой студии, но я так нервничала, что слова всплывали в моем разуме и выскакивали изо рта прежде, чем я успевала их остановить.
– О да, это сексуально, – проворчала я, когда надела на ногу огромный ботинок, а затем сделала глубокий вдох и направилась вниз.
Я тихонько постучала в дверь и услышала взволнованный голосок Оливии по ту сторону. Сойер с усмешкой на губах открыл дверь, выглядя чертовски сексуально в своих пижамных штанах и футболке с V-образным вырезом.
– Родительство, – проговорил он. – Главный разрушитель всех планов. – И его глаза смягчились, когда он осмотрел меня. – Господи, ты прекрасна.
Его руки скользнули ко мне, и он зарылся руками в мои волосы и глубоко, настойчиво поцеловал с явным намеком на продолжение. Я растворилась в его поцелуе, пока меня не заметила Оливия, окруженная кубиками.
– Дали-ин!
– Продолжение следует, – улыбнулась я Сойеру.
Мы собирали кубики, валялись на полу с Оливией между нами. Я не могла оторвать глаз от его улыбки, слушала его легкий смех, необремененный заботами. Теперь она была его, и радость от этого практически лучилась светом с поверхности его кожи.
Когда Оливия начала капризничать, Сойер отвел ее в комнату, чтобы почитать ей сказку и уложить спать. Нервозность давно исчезла, оставив после себя приятное пьянящее предвкушение.
Сойер вышел из комнаты Ливви и улыбнулся мне с другого конца гостиной, где я сидела на диване, положив нога на ногу, и листала выпуск «Юридического Вестника Гарварда», который нашла на столе.
– Она заснула. Наконец-то.
Я помахала ему журналом.
– Вы переосмыслили фактическую причинно-следственную связь в гражданском праве? Потому что, согласно этой статье, вам действительно нужно это сделать.
Он улыбнулся и сел рядом со мной на диван.
– Я буду иметь это в виду. Как прошло собрание?
– Хорошо. На самом деле очень хорошо, – поведала я. – Они хотят сделать меня спонсором, но я не уверена…
– Я уверен, – перебил он. – Тебе следует согласиться. У тебя прекрасно получится.
– Думаешь?
– Ты спасла мне жизнь, Дарлин. Больше, чем один раз.
Сойер наклонился и поцеловал меня. Сладким, глубоким поцелуем, не требующим ничего взамен. Но он пробудил во мне голод, и я поцеловала его в ответ, ощущая волну предвкушения, что пронеслась по позвоночнику.
– Сойер, – выдохнула я.
Он кивнул, и темная пелена желания затуманила его взгляд. Я поцеловала его снова, впуская его в свой рот и переплетаясь с ним языками. Мы упали на диван, блуждая руками по телам друг друга, пока я не застонала, когда его рука наша мою грудь под футболкой.
– Думаю, нам стоит переместиться в спальню, – сказал Сойер хриплым от возбуждения голосом. – Я умру, черт возьми, если она сейчас проснется.
Сойер встал и аккуратно подхватил меня на руки. Он осторожно маневрировал по коридору, следя за тем, чтобы не врезаться в стену моим ботинком.
– Очень сексуальная обувь, – буркнула я.
– Мне нравится твоя сексуальная обувь, – ответил Сойер. – Я люблю тебя, Дарлин. Всю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Сойер, – говорила, целуя его между каждым словом. – Все кажется таким… настоящим. Так не похоже на то, что я чувствовала раньше. И это сводит меня с ума.
– Меня тоже. – Он прижался к моим губам, зарываясь руками в волосы и наклоняя голову так, чтобы я могла глубже принять его в себя. – Я до сумасшествия хочу тебя, – прошептал он. – Но твоя нога… Я не хочу сделать тебе больно.
– Не сделаешь или… боже, мне все равно. Прикоснись ко мне, Сойер. Пожалуйста…
Большего ему и не требовалось. Он снова поцеловал меня, его язык скользнул в мой рот, а руки сжались в моих волосах. Я в полной мере ощутила его вкус, теплую влажность языка, острый прикус зубов и посасывание губ. А потом сладость его дыхания вдохнула в меня жизнь, реанимируя, и я словно ожила. Ощутила себя живее, чем когда-либо прежде. Мои руки обвились вокруг его шеи, и я поцеловала его в ответ, касаясь и притягивая ближе к себе.
– Сойер. – Я обняла ладонями его лицо, а затем провела пальцами по волосам. – Это происходит?
Он кивнул, тяжело дыша, и снова втянул меня в поцелуй, словно паузы причиняли ему боль.
– Ты нужна мне, – шептал он мне в губы, целуя после каждого слова. – Я хотел тебя… так долго…
– Правда?
Он отстранился, посмотрев на меня потемневшими глазами, полными желания и нежного благоговения.
– Разве ты нет?
