Сейд. Джихад крещеного убийцы полностью

– Иди, посмотри кто там живой остался... помоги остальным... Сегодня ночью я встречаюсь с Салах-ад-Дином... и мы покидаем Гнездо...

Утром монашка исчезла. Ни Железный Копт, ни Сейд не вернулись в лагерь, и степная домбра звучала весь день в руках Акына особенно раздражающе. Старый кипчак был словно чем-то обеспокоен и даже на совещании в шатре у Салах-ад-Дина был на удивление тих, не шутил и не подначивал вождей кланов бедави своими язвительными замечаниями.

Когда же стемнело, произошли воистину удивительные события. Спустя много столетий, потомки жителей этих мест, хранящие веру своих отцов-исмаилитов, будут с восторгом рассказывать легенду о том, как Старец горы Аламут явил чудо, появляясь одновременно в разных местах вдоль расположения лагеря войск Салах-ад-Дина, осаждавшего крепость гашишшинов. Во всяком случае, солдатам виделись лица Старца одновременно на нескольких скалах. Потомки будут рассказывать о том, что Салах-ад-Дин встретился со Старцем, и он словно плыл по воздуху, после чего бесстрашный Лев Пустыни, безо всяких объяснений своим военачальникам, приказал наутро снять лагерь и прекратил осаду. Чего не будут рассказывать потомки – так это того, что по воздуху Старец плыл на плечах двоих гашишшинов, закутанных в черные одежды, не видимые в ночи, но тот, кого называли Праведником Веры, говорил со Старцем достаточно близко, чтобы различить их. Вернее, говорил не он, но сам старый джаллад-джаани, и говорил недолго. Но Лев Пустыни после разговора выглядел очень расстроенным, хотя и обронил своему федаину: «Мы здесь то, за чем пришли, – получили!» И еще не будут рассказывать потомки о том, что, уходя, лагерь Салах-ад-Дина оставил непохороненным труп старого кипчака, так и окоченевшего на ночном холоде с домброй в руках. Под левой лопаткой его прочно сидел кинжал гашишшина с личной меткой джаллада-джаани. Кинжал, прервавший затянувшуюся и раздражающую игру Акына-предателя.

«Воистину, любезная матушка моя, Вы были правы, считая, что служба в рядах воинства Божьего на Святой Земле окажется для меня источником неоценимого опыта, а также откроет новые, неожиданные пути к почестям, славе и богатству, к коим должно стремится каждому благородному шевалье, в чьих жилах течет французская кровь! За то время, что провел я в пустынях Синайских, в самом Иерусалиме, под началом благороднейшего из мужей, покойного ныне сенешаля, а также волею Судьбы и под покровительством Господа нашего Христа проведя немало месяцев в почетном плену у благороднейшего из сарацин, коего здесь именуют Львом Пустыни, я не только познал множество нового, укрепил свой дух, веру и рыцарские качества, но и стал свидетелем и участником событий, кои, несомненно, окажут свое влияние на судьбы королевств и откроют роду Де Бурдейль дорогу и к почестям, и к славе, и к богатству.