Сейд. Джихад крещеного убийцы полностью

Мешочек с зяхром был в руке, наготове, но увиденное настолько ошеломило его, что он позволил себе задержаться лишь на миг. Этого мига хватило – словно выкованные из дамасской стали, пальцы Сейда жестко коснулись железа мыщц руки Египтянина... сталь победила железо, мышцы онемели, мешочек вывалился из пальцев, чтобы оказаться в подставленной ладони Сейда. Даже не позволяя себе думать о том, что это, Сейд вышвырнул мешочек в узкое окно, развернулся в сторону Муаллима, чтобы упредить атаку с его стороны... и тоже замер.

Старец горы Аламут, основатель Орлиного Гнезда, тот, за кем пришли двое его учеников, сидел на коврике и курил свойкальян. Вода в хрустальном кувшине кальяна издавала неприлично громкие булькающие звуки... но звуки, которые издавал Муаллим, были еще неприличнее. Казалось, будто все демоны джаханнама устраивают праздник в тощем горле этого сухого, почти прозрачного старика, и праздник этот вырывается наружу безумным смехом, подобным скорее кашлю. Но еще безумнее и страшнее были глаза Учителя! Потому что Муаллим не просто смеялся. Он при этом еще и плакал.

– Мои... кха!.. мальчики... вернулись ко мне... дети мои... сыновья... Железный... кха!.. Орленок!..

Египтянин и Сейд одновременно отвернули взгляды от Учителя и посмотрели друг на друга. В глаза. Левая рука у Копта все ещё была парализована, но бывший палач помнил этого юношу и понимал – кинжал в правой руке даже не коснется того, а он уже будет мертв, так и не исполнив своей мести. Впрочем, кажется, что и молодой джаани пришел сюда не Учителя своего защищать. В Иерусалиме ходили слухи, которые дошли и до подполья первохристиан – слухи об удивительном юноше, крестнике самого Магистра Тамплиеров. Магистр убит, и сделали это гашишшины, а значит... значит, у них, возможно, одна и та же цель.

Сейд, словно прочитав мысли Египтянина, чуть заметно покачал головой. Губы беззвучно прошептали по-арабски – л’а! Значит – нет! И тут же, чуть слышно, добавили – «он нужен мне живым!». Бывший палач короля Иерусалимского, последний ученик-джаллад, согласно кивнул. Железному Копту подумалось, что он понял юного джаани: «Ну, конечно! Учителю полагается дар настоящей смерти истинного джаллада – через Матери Истины – боль! Он хочет его пытать и свершить месть, не потеряв чести Ученика! Так, как когда-то сам Учитель подарил смерть своему воспитателю и приемному отцу! Как я мог забыть об этом?! Воистину, передо мной лучший ученик великого джаллада-джаани, и мне должно помогать ему!» Сиплым голосом человека, не привыкшего уже давно что-либо говорить, Железный Копт сказал:

– Тебе понадобится моя помощь. Я с тобой.

И, словно подтверждая мысли палача, юный гашишшин согласно ответил:

– Хорошо. Пойдешь со мной. Муаллима надо будет нести.

Египтянин кивнул. Они оба двинулись к Старцу, но остановились, когда тот внезапно перестал смеяться и заговорил:

– Зачем вы пришли сюда, мои мальчики? Чтобы убить своих братьев? Ты помнишь, что они – твои братья по гнезду, Орленок? Или чтобы убить меня? Приобщить меня к смерти через Матерь Истины, мой железный ученик-джаллад? Ты собираешься пройти мой путь, повторить мои подвиги и мои ошибки?..

– У тебя нет подвигов, Муаллим! Только – ошибки! – Голос Сейда звучал спокойно, хотя одновременно с этими словами левой рукой он схватил за рукоять влетевший в комнату из открытого дверного проема кинжал, и сразу же после, ударом локтя в центр лба, обрушил на пол влетевшего вслед за кинжалом гашишшина в серой маске. – Там, внизу, тебя ждет Салах-ад-Дин. Он хочет говорить с тобой...

– Говорить со мной? Кха-ха!.. – Старец вновь принялся безумно смеяться. – Говорить... кхе-х-ха... со мной... хр-р-ра... И ради этого великий Лев Пустыни пришел сюда со своей армией? Только чтобы говорить со мной? Ты, Орленок, ни о чем не знаешь, и тобой вновь играют на своей доске те, кто старше и мудрее. Узнаю игры Льва Пустыни, еще – моего старого друга... земляка... Это ведь Акын помог тебе добраться до меня, Копт?

Старик переводил взгляд с лица изумленного Египтянина, на, казалось, отрешенное лицо Сейда и обратно, и в подернутых старческой пеленой глазах безумие сменялось остротой и проницательностью взора того мудреца, каким они его знали когда-то. Джаллад-джаани вновь сидел перед ними, и человек этот был снова так же опасен и непредсказуем, как и десять лет назад. Несмотря на отсутствие ног. Джаллад-джаани пристально смотрел на Сейда, прямо, в глаза, как когда-то, обучая искусству правильного дыхания или проверяя на точность и сосредоточенность удары своего будущего лучшего гашишшина. И заговорил таким же голосом: