Не дожидаясь ответных слов, султан повернулся и быстрым шагом покинул зал трапезы. Слуги и стража с трудом успевали за ним. Не оборачиваясь, Повелитель Двух Морей приказал семенящему за ним евнуху-смотрителю гарема:
– Пришли мне двух... нет, трех наложниц в мои покои! И проследи, чтобы среди них не оказалось ни одной, не говорящей на арабском языке.
* * *Утром следующего дня личная трирема султана вышла в море, неся на своем борту Сейда, Железного Копта и бывшую монашку. Корабль направлялся в Атталею, где стояли два венецианских корабля, ожидавшие позволения Султана направиться в Искендерун. Не дождутся! Султан велел выкупить весь товар венецианцев по любой цене, которую те назовут, и передать им приказ – доставить путников в Венецию. Иначе могут забыть и про безопасные торговые пути через его воды, и о праве торговать в портах его Империи... Таким категоричным со своими давними торговыми партнерами Султан еще никогда не был, но... ведь не каждый день просишь за тех, кто спас тебе жизнь. К тому же у двуглавого орла есть право на свои капризы. Все-таки это он правит двумя морями!
<p>AD LIBITUM – ДВА ЖЕНСКИХ МОНОЛОГА</p>Ты же не думаешь, мой маленький француз, что я доверю жизнь своего ребенка, своего маленького Принца Вельшского, этим заговорщикам? Ну да, я всё еще его только так и называю... Что-то никакое другое имя на ум и не приходит – принц по отцу, вельшец по матери... Мой маленький принц!.. Кстати, может быть, тебе стоит напомнить, что это еще и ребенок твоего возлюбленного господина, сенешаля, который так облагодетельствовал тебя, когда был жив? О, только не надо изображать, будто ты оскорблен. Впрочем, кажется, ты и в самом деле оскорблен. Ну да ладно, прости меня! Но ты должен меня понять, ведь я мать! И, в отличие от этих ваших французских галантных дам, воспитывалась в вельшской деревне, так что привыкла всё говорить прямо...
На самом деле я очень ценю всё, что ты сделал для нас. Поверь! С самого начала! Ты спас нам жизнь, там, когда нас собирались забить камнями... Ты провел нас через тот ад в Александрии, когда святые паломники топтали друг друга до смерти, лишь бы забраться на корабль, только потому, что какой-то идиот пустил слух, будто Саладин собрался осаждать город... С тобой мы добрались до Марселя, и вот там твоя любезная матушка своей торопливостью чуть не уничтожила всё, что ты сделал ранее. Дай мне, пожалуйста, тот кубок... И не глазей так по сторонам, словно тут каждый замышляет убить нас – пусть этот трактир не для богатых господ, но уж поверь, честных людей среди них найдется поболее, чем среди ваших благородий.
