Караван не сразу становился на ночлег. Некоторое время после захода солнца караванбаши вел свой караван по звездам. Но ближе к полуночи, когда в пустыне начинало холодать, он молча останавливал своего верблюда, похоже, такого же старого, как и он сам. По его примеру прочие караванщики начинали разгружаться и становились лагерем для ночлега и отдыха. После ужина все, кроме охраны, ложились спать. Ближе к заре просыпались, собирали лагерь и вновь выходили в дорогу. Для нападения на купцов капитан охраны выбрал час после ужина, когда усталость людей должна была стать его союзником, наемники же, которые в пути в основном отдыхали, были полны сил.
В ту ночь, после встревожившего его разум и смутившего душу разговора с Учителем, который состоялся как раз во время ужина, Сейд направился в свою палатку. Спать он не хотел, но и не хотел никого видеть, и потому сидел, углубившись в размышления о том, что же происходит с Муаллимом. Вдруг снаружи послышался приглушенный крик. Выскочив из своей палатки, Сейд увидел, как рослый франк-наемник, сжимает своими мощными ручищами не менее мощную шею толстого купца из сирийских армян. Своего, между прочим, нанимателя. Жирный коротышка оказался необычайно живуч. Он пытался разжать руки душителя и даже пнуть того в пах. Всю дорогу веселый и разговорчивый армянин подшучивал над иудеями, спрашивая их, как же они могут выходить в дорогу по субботам. Он советовал им в этот день оставаться на месте, а потом догонять караван. Из Сирии он вез шелк. В Триполи он не смог его продать, потому нанял своего франка и присоединился к каравану, идущему в Иерусалим. Огромному потомку галлов надоела эта возня, и он отпустил шею своей жертвы, резко оттолкнув того от себя, выхватил громадный двуручный меч, закрепленный за спиной, и попытался зарубить купца. Тот, однако, довольно вертко крутился по земле, пока не оказался на пути капитана стражников, быстрым шагом направлявшегося в сторону прикинувшегося спящим Муаллима. Споткнувшись об армянина, капитан вынул из ножен саблю и ткнул оказавшегося прямо у него под ногами толстяка куда-то в область ключицы. Тот дернулся и затих.
В этот миг из одного из шатров вышли трое германцев – в прошлом крестоносцев, пришедших в эти земли со своим королем, но позже променявших плащи воинов Христовых на мечи солдат удачи. За собой они волоком тащили двух венецианцев – отца и сына, везущих в Иерусалим груз драгоценного цветного стекла для украшения христианских храмов. Они швырнули своих жертв под ноги капитану, и тот, выдернув свой клинок из плоти армянина, двумя точными движениями перерубил обоим венецианцам шеи.
Тут со стороны, где рядом друг с другом располагались шатры иудеев и мусульман, появились братья-мечники в сопровождении еще троих наемных воинов-бедави. Один из братьев громко, по-арабски сказал капитану:
– Мы со своими покончили!
Капитан удовлетворенно кивнул:
– Со всеми так быстро и тихо? Хорошая работа! – и с недовольством обернулся к франку и германцам. – А вы пока ничем своей доли не заслужили! Разберитесь хотя бы с этими! – Он указал на Муаллима и оказавшегося рядом с ним Сейда.
Учитель казался спящим, но Сейд понял приказ, отданный одним лишь движением губ, словно человек причмокивал во сне: «Не вмешивайся!» Когда здоровенный франк только приблизился к нему, Учитель покачнулся, словно заснувший сидя человек, теряющий равновесие, и упал прямо под ноги громиле. Франк как будто споткнулся, и никто, кроме Сейда, не заметил, что это руки учителя, молниеносно коснувшиеся коленных чашек нападавшего, стали причиной падения гиганта. Тот рухнул в пыль, ударившись затылком о твердую землю иерусалимской пустыни. Послышался треск, словно лопнул спелый арбуз... и черная, блестящая лужа мгновенно образовалась вокруг головы упавшего. Германцы уже приближались к лежавшему на земле Муаллиму, размахивая кистенями, но тут со стороны иудейских шатров раздался детский плач. Одна из купеческих семей путешествовала с грудным ребенком, и шум снаружи, видимо, потревожил сон младенца. Капитан настороженно взглянул на братьев-мечников:
– Там кто-то остался жив?
Братья переглянулись, один из них неуверенно ответил:
– Женщину и ребенка оставили... Можно будет в рабство продать...
Возможно, только сейчас кочевник вспомнил о преданности иудеев своим соплеменникам, а может, неубедительным показался голос и сам вид говорившего, однако рука его вновь потянулась к мечу, и тогда другой брат с криком «ялла!» обнажил свой клинок и бросился на капитана. Крик предназначался пустынным бедави – те, обнажив оружие, в свою очередь, насели на германцев. «Иудеи и арабы договорились между собой!» – подумал Сейд, ничуть, однако, не удивившись. Дети Ибрагима и Давуда, братья по крови, они часто вступали между собой в тайные союзы, с тех пор как крестоносцы явились сюда.
