Уставшие за день от жары стражники даже не стали обращать на них особого внимания. Разве что – на лошадей, на которых запыленные, явно не самые богатые, а потому не интересные для стражников путники въехали в город... Один сидел на вороном, другой – на сером жеребце. Кони были не простые – одни из лучших жеребцов из тех, что имелись у Льва Пустыни, лично им пожалованные удивительному франку, бывшему почетным пленником у самого Салах-ад-Дина, того, кого весь христианский мир мнил своим злейшим врагом и кого за несколько дней назвал своим другом посланник Западного Крыла Ордена Тамплиеров. Франк восседал на вороном жеребце, серого же оседлал тот, кого многие знали под прозвищем Акын-Сказочник. Приближенный советник, шпион и тот, кому Лев Пустыни поручал особо щепетильные задания, он сам вызвался сопровождать тамплиера, пообещавшего Льву Пустыни вернуть мир в эти истерзанные войной земли.
Праведник Веры – поверил. Он поверил искренности и разумным доводам, которые этот странный человек привел, убеждая Льва Пустыни в мирных планах Ордена Тамплиеров. Он убедил великого правителя и полководца в том, что только Орден может остановить беду, не дать случиться новому крестовому походу, положить конец бредовым мечтаниям прокаженного короля о войне с Египтом. Не последнее значение Праведник придавал и тому, что франк был близко знаком с исламом. История о том, как он был пленником гранадского эмира и стал тому чуть ли не названым сыном, произвела впечатление на Айюбида, ценившего благородство превыше всего. Правда, франк не рассказал о том, что принял ислам, а затем заново крестился – подобных людей в исламском мире почитали низкими, трусами, недостойными уважения. Здесь же, на Святой Земле, этой щепетильной правды никто и не мог знать...
Салах-ад-Дин был мудр. Он представлял себе силу и влияние Ордена Тамплиеров и понимал, что ему нужен союзник, если он хочет мира. Кроме того, ему очень хотелось ВЕРИТЬ! Праведник Веры хотел верить в то, что христиане и мусульмане могут жить в мире и что джихад не может, не должен продолжаться вечно. А еще он понимал, что, отпуская посланника Западного Крыла Ордена, он выигрывает значительно больше, чем теряет. К тому же у него оставались заложники – прочие пленные рыцари-тамплиеры были у него в руках в качестве залога верности франка своим словам. А в словах его было следующее: франк вернется в Иерусалим, обвинит Сабельника в предательстве, сместит его и возглавит Восточное Крыло Ордена. После чего принудит короля Иерусалима отказаться от планов войны с Египтом и убедит заключить мир с Салах-ад-Дином. После этого Лев Пустыни отпустит своих пленников-христиан в качестве жеста своей доброй воли и использует свое влияние, чтобы воинственные кланы мусульман-бедави перестали терзать христианские караваны торговцев и паломников. Возродится торговля. Вернется мир!..
Такие мечты лелеял каждый житель Святой Земли. Эти планы должны были сделать Орден самой богатой и могущественной силой на Востоке, а значит – и на Западе. Этот путь вел Тампль к вершине власти – власти более действенной и могучей, чем власть Рима, прогнившая, и вызывающая только страх и ненависть. Власти, основанной на стремлении людей жить в мире, жить в богатстве и не бояться за свое будущее. И лишь прощаясь с франком-тамплиером, Лев Пустыни обронил такие слова: «И да не отравит наши мечты яд скорпиона в сердце властолюбцев!» Тамплиер всё понял и молча склонил голову, соглашаясь с мудростью Праведника Веры. И только Акын-Сказочник, настолько поднаторевший во всем, касавшемся сказок и мечтаний, что с трудом верил в них сам, криво ухмыльнулся и, что-то напевая на никому не понятном языке кипчаков, двинул своего серого жеребца в пустыню. В путь на Иерусалим. В дорогу Сказочник верил больше, чем в цели, ради которых люди выходят в путь.
Дорога была легкой, как поступь арабских иноходцев по каменистой пустыне Святой Земли. До Иерусалима добрались быстро, всю дорогу беседуя. Так, за мудрой беседой, и вошли в город. Здесь, как объявил Акын, их пути должны были разойтись.
