Впрочем, после того как месяц назад Магистр вернулся из Европы, он всё время задумчив, и грустны его мысли. Магистр был в Риме. Магистр видел Папу. После чего мчался, спешил обратно в Иерусалим, чтобы опередить армию, которую на его глазах Папа благословил на новый крестовый поход. Ему чинили препоны, влияние же Западного Крыла Ордена Храмовников в Европе ослабло настолько, что помочь магистру не мог уже никто. Потому и удалось ему опередить крестоносцев лишь на один месяц. Месяц – это мало, особенно здесь, на Востоке, где никто и никуда не привык торопиться. Сенешаль, под давлением рыцарей и своего больного брата, вышел в поход на Салах-ад-Дина, чтобы погубить в песках последних защитников города. Он сделал это, пользуясь тем, что Магистр в отъезде, иначе глава храмовников не позволил бы ему совершить этой роковой ошибки. И предупредить самого Салах-ад-Дина... Так и вышло, что в Иерусалиме оказались не готовы, когда армия крестоносцев встала лагерем под стенами города. Сначала совет из рыцарей, возглавляющий армию, потребовал у короля Иерусалимского сдать город под власть Рима, как того требовал Папа в своем письме. Помутившийся рассудок короля отвергал саму мысль о том, что его брат, единственный, возможно, на всем белом свете человек, отнесшийся к нему с любовью, несмотря на годы, разделявшие их, погиб. Отверг он и предложение рыцарей. И тогда они объявили, что король УЖЕ мертв... и городом управляют сарацины. Архиепископ Иерусалимский отправился с ними вести переговоры... и остался там. Во время одной из своих вылазок в лагерь Сейд узнал – ему предоставили выбирать между смертью и пособничеством воинству, явившемуся грабить город. Показали письмо Папы... И служитель Бога, велевшего – «не убий», согласился. И даже обратился из-за стен к горожанам из христиан, требуя распахнуть городские ворота и не сопротивляться пришедшим из-за моря, чтобы грабить их дома. В ответ паства расстреляла его из луков, чему наверняка обрадовался прибывший с крестоносцами капеллан, ибо согласно папскому письму именно ему предстояло стать новым архиепископом Иерусалима, и он уже подумывал о том, чтобы отравить «брата во Христе»... Это случилось вчера.
Завтра крестоносцы будут штурмовать Иерусалим. Завтра! Это сейчас крики муэдзинов смешиваются с разговорами иудейских раввинов и пением в христианских храмах. Завтра будут только крики боли... «Им будет больнее, чем мне!» – подумал человек с лютней и осторожно притронулся к щеке. Зуб бился болью, как будто у него было свое собственное сердце. «Может ли зуб отдельно от всего остального тела скорбеть об Иерусалиме? Хороший вопрос для богословов!» Человек усмехнулся и заиграл.
Магистр говорит: «Твоя музыка меня вдохновляет!» Магистр великий человек! Он один может остановить войну, если его сегодня не убьют. Его должны убить, обязательно должны, потому что Рим недоволен тамплиерами, Риму опять нужно золото Иерусалима, а еще это золото нужно им всем, королькам из далекой Европы, в которой человек с лютней никогда не был, и уже, наверное, не будет... Они пришли за ним, за золотом, и они его возьмут. Слишком их много, и слишком далеко сейчас Лев Пустыни, он не успеет... После того, как он увел в пустыню и уничтожил последнюю защиту Иерусалимского королевства – ту горстку рыцарей, что возглавлялась сенешалем, братом короля, у города не осталось никакой надежды. Король Иерусалима слаб, он умирает, он уже почти умер, ему не остановить своих единоверцев. Впрочем, разве кто-то в Иерусалиме считает этих, которые там, за стеной, христианами? Когда они ворвутся в город, им будет безразлично, чьих дочерей насиловать и чей храм грабить... После гибели иерусалимского войска в пустынях Синая их лидеры уже объявили город захваченным мусульманами, и никого из них уже не волнует, что Иерусалимом еще правит христианский король и что ставка самого Магистра Восточного Крыла Ордена Тамплиеров находится в Иерусалиме и действует. А может, как раз это и волнует Рим, заинтересованный в том, чтобы тамплиеры окончательно убрались отсюда. Навсегда!
