В дуле пахло солью и водорослями (на запуск, конечно, пресную воду никто не тратил, накачивали прямо из океана), нагретым за долгий день металлом и, конечно, озоном. Бриг стоял на распорках, с палубы до дна пушки свисала веревочная лестница. Берг влезла наверх удивительно легко, ее огромный тесак совершенно не мешал ей. Сашка последовал за ней с несколько меньшей грацией, но все-таки умудрился не стукнуться о стенки желоба и вообще никак не уронить свое достоинство.
Половину палубы заливал солнечный свет, половина уже ушла в тень — солнце понемногу опускалось за холмы, посылая, должно быть, последние лучи в окна маяка, у подножия которого Сашка думал сидеть и грустить в полдень. На самом экваторе сидел и умывался огромный черный кот: почти по колено Сашке. Кот опустил лапу, поднял на вновь влезших умные желтые глаза и недовольно мяукнул.
— Это Абордаж, маринин кот, — с удовольствием пояснила Берг. — Жирная, ленивая скотина, — это она сказала ласково. — Die absheulich wichtige Bestie, ich sage! [8]
Абордаж открыл зубастую пасть и заразительно, широко зевнул, словно бы подтверждая слова казначея.
— Очень приятно, — Сашка слегка козырнул коту, как старший офицер младшему. — Продолжайте несение вахты, господин кот, я не буду вам мешать.
Берг уперлась руками в пояс и хохотнула.
— Я всегда говорила: если на нашем военфлоте и не учат хорошенько управляться с парусами, то уж манерам научат наверняка! — и улыбнулась клыкастее любого вампира.
«Блик» оказался корабликом немолодым, но было видно, что содержали его превосходно. Малое количество офицеров («специалистов», как говорили торговцы) на борту имело то несомненное преимущество, что в каютах оказалось достаточно места; а Сашке даже, как единственному представителю своего пола на борту, не считая кота, досталась отдельная. Он присвистнул, оглядывая целых три квадратных метра, на которых ему предстояло комфортно располагаться месяцы полета — неслыханная роскошь! Более того, если в каюте и нельзя было выпрямиться, то и сгибаться слишком сильно, чтобы не стукаться о потолок, не требовалось: в отличие от морских бригантин, эфирный «Блик» был довольно высоким и, хотя большая часть полезного пространства отводилась под груз и припасы, экипажу тоже оставалось порядочно места. Кают-компанию Сашка нашел даже уютной: такой ее делали два мягких дивана и часы-ходики с кукушкой.
На стене там висело каллиграфическое расписание взлетного протокола. В полутьме — теперь уже совсем немного света проникало в расположенный на палубе — то есть на потолке каюты — застекленный световой люк — Сашка прочел следующие знакомые строки:
2.
Далее почерком, более чем далеким от каллиграфического, кто-то приписал: «Специально для Булыжника!» — и пририсовал рожицу с подбитым глазом.
