Вдруг словно холодные пальцы сжали сердце Кросса – он почувствовал, как сознание Джил начинает угасать. Он заработал с удвоенной силой, обдирая руки до крови об острые края обломков.
Кросс с Мэйттом раскидали все мелкие обломки, и у Кросса вдруг перехватило дыхание – он увидел торчащий из-под бетонной плиты изломанный окровавленный мизинец. Всего одна фаланга, которая подрагивала, казалось, сама собой. Кросс ухватился за край плиты, к нему присоединился Мэйтт, но они не смогли даже шевельнуть её, не говоря уже о том, чтобы приподнять.
– Джил!
Ответа не последовало. Кросс оставил попытки поднять многотонный кусок бетона, и осторожно, почти нежно, дотронулся до фаланги замершего пальца. В мозгу Кросса яркой вспышкой полыхнула череда последних образов Джил – мужчина и женщина, держащие на руках ребёнка, девушка с татуировкой человека с пылающим сердцем в руке, хмурящийся Мэйтт и наконец, его собственное лицо. Затем всё оборвалось, и Кросс перестал её чувствовать.
Слёз не было – он все их отдал жене. Осталось лишь жгучее чувство опустошения. Кросс закрыл глаза, не отпуская пальца Джил.
Тяжёлая рука легла на его плечо – Мэйтт, тихо шипя при каждом движении, опустился рядом с ним. По этому жесту Кросс понял, что Мэйтт тоже не слышит мысли Джил, что её больше нет. И Кросс был благодарен законнику за то, что он не стал ничего говорить. Никакие слова не могли исправить произошедшее.
Они сидели так какое-то время: Кросс машинально гладил мизинец Джил, рука Мэйтта покоилась на плече Кросса. В голове было пусто, все мысли куда-то делись.
Неожиданно для самого себя Кросс услышал собственные слова:
– Мы должны её вытащить.
– Кросс…
– Мне плевать, что ты скажешь. Плевать, что плита неподъёмна. Если понадобится, мы пригоним сюда херов кран, но мы должны вытащить Джил.
– Кросс, я прекрасно понимаю твои чувства…
– Если ты
У Мэйтта желваки заходили на челюсти, но он промолчал. После продолжительной паузы он сказал:
– Хорошо.
Кросс встал и отряхнул колени от пыли. Где-то поблизости должны быть погрузчики. Он повернулся и пошёл туда, где была припаркована машина. На машине Мэйтта они быстро найдут их и…
– Кросс! Кросс, смотри!
Он резко обернулся на взволнованный голос Мэйтта. Законник всё так же стоял на коленях перед плитой, из-под которой теперь струилось нестерпимо яркое сияние, настолько яркое, что Кросс был вынужден затемнить глазные линзы. Мэйтт же просто отвернулся.
Свет становился всё насыщеннее, разгоняя ночную тьму, заставляя предметы и людей отбрасывать длинные чёрные тени.
Вскоре Кросс тоже был вынужден отвернуться, поскольку линзы перестали справляться. Как только он отвернулся, лишив себя возможности видеть, подключились другие чувства. Зазвучали голоса, целый хор голосов, шепчущих, поющих, плачущих. Кросс ощутил холодное дыхание внезапно налетевшего ветра, и…
И вдруг всё исчезло. Исчез свет, голоса, пропал ветер. Кросс бросился к бетонной плите, туда, откуда выглядывала фаланга пальца девушки.
Тело Джил пропало.
– Что это, нахер, такое было?
Вопрос законника повис в холодном воздухе – Кросс не знал, как на него ответить. Нечто подобное он видел лишь в кино, но всё равно, если попытаться вникнуть в суть произошедшего, не имел ни малейшего представления,
– Ты видел то же самое, что и я?
Кивок.
– Как… куда она делась?
– Телепортация? – высказал предположение Мэйтт.
– И тебя это не удивляет?
– Не более, чем чтение мыслей.
– Аргумент. – Кросс сплюнул на землю. – А ты слышал… голоса?
– Да. – Мэйтт встал, опираясь на здоровую ногу. – Кстати, об этом…
Он кратко рассказал Кроссу про голоса в голове Джил и про то, как она «множилась».
Кросс нахмурился:
– Почему вы сразу мне не сказали?
– Когда? – возразил Мэйтт. – Да и что бы это изменило? Поначалу я не был уверен, что это не глюк моих новых способностей, и хотел понаблюдать. А потом ты был… немного занят. «Множиться» она начала, пока мы были там. – Законник ткнул рукой за спину. – Мы хотели рассказать, но в более спокойной обстановке.
Возможно, это было неправильно, однако Кросс осознал, что ведёт себя так, словно Джил была жива. Разум шептал ему, что это не так, что девушка совершенно точно мертва, что он сам видел это и чувствовал, но Кросс гнал эти назойливые мысли прочь, цепляясь за надежду, которая – по крайней мере, шансы на это были не нулевыми – только что появилась. Произошло что-то странное, необычное, и это нельзя было списывать со счетов. Кросс сказал:
– Но я не слышал никаких голосов у Джил в голове.
