Лита сошла с трамвайчика одна и быстрым шагом пошла к монастырским воротам, потому что солнце уже садилось. У ворот ее встретила монахиня Анастасия, и Лита поняла, что ее ждали. Монахиня провела ее в трапезную, где накормила пшенной кашей с тыквой и напоила горячим травяным чаем.
– Ты будешь жить в моей келье, сестра. Ты, наверное, устала с дороги, давай я тебе немного покажу обитель, а потом иди отдыхать. Утренняя молитва начинается в половине шестого, а потом я отведу тебя к матушке игуменье Варваре на исповедь. После божественной литургии ты пойдешь на послушание. По просьбе отца Алексея мы подготовили тебе послушание в монастырской пекарне. Ты вместе со мной будешь выпекать просфоры.
– Большое спасибо тебе, сестра. Но я не знаю, как выпекать просфоры.
– Это не сложно, я тебя завтра научу.
Они прошли к келье вдоль фруктового яблочного сада, где на деревьях еще висели поздние северные яблоки. Сразу за садом был монастырский розарий, полный бутонов разноцветных роз. Возле кельи были разбиты цветущие клумба бархатцев и герани.
Анастасия провела ее в маленькую келью и сказала, что они будут жить здесь вместе. Обстановка кельи была скромной: стол, два стула и два жестких топчана. На стенах висели бумажные иконы, а в углу напротив двери – большая Иверская икона Пресвятой Богородицы с масляной лампадкой на цепях. Лита достала белую ночную рубашку и аккуратно сложила вещи в чемодан, который засунула под топчан. Она приоткрыла окно, и напоенный запахами бархатцев и герани осенний воздух наполнил комнату.
Вокруг была мертвая тишина, так что ей стало казаться, что она одна в этом огромном монастыре. Но тут послышался звук благовеста170, и Лита перекрестилась. Памятуя наставления Анастасии, она решила пораньше уснуть, но топчан был таким жестким, что она ворочалась и никак не могла найти на нем какое-то мягкое место. «Да, здесь суровые условия», – подумала Лита и стала считать овец. На сорок восьмой овце она уснула.
Анастасия разбудила ее в пять часов утра.
– Вставай, Секлетея, скоро утренняя служба. Иди умываться, туалет в конце коридора.
Лита надела домашние тапочки, накинула на рубашку халат и вышла в холодный коридор. Когда она умывалась под ледяной водой, в комнату вошла незнакомая монахиня и поприветствовала ее. Лита улыбнулась одними уголками губ и перекрестилась. Так как монахиня молчала, она не стала с ней заводить разговор и поспешила вернуться в келью. Там она облачилась в строгое темно-серое платье и покрыла голову кружевным серебристым платком из вологодского кружева.
Ровно в пять тридцать утра начался молебен перед Толгской иконой Божией матери, а в половине седьмого Лита пошла к игуменье Варваре на исповедь. Она заранее записала грехи, в которых хотела покаяться перед Богом. Она рассказала о трех своих главных грехах: внебрачной любви с Игорем, установлении отцовства Максима над Владимиром и короткой ночи с Андреем. Акт установления отцовства она считала своим грехом потому, что ей пришлось написать заявление о том, что Максим был отцом Владимира. Это была ложь, а всякую ложь Лита считала грехом. Игуменья ее внимательно выслушала и прочла покаянную молитву.
После исповеди началась Божественная литургия, которая через час завершилась святым причащением. К девяти часам она с Анастасией пошла в трапезную на завтрак, где им подали геркулесовую кашу с яблоками и травяной чай с корицей. Сразу после завтрака Анастасия повела ее в монастырскую пекарню, где готовили просфоры и пекли монастырский хлеб и пироги.
Анастасия стала учить Литу замешивать квасное тесто. Потом они вместе стали его скатывать, взвешивать и отрезать излишки. Просфоры походили на игрушечные грибы и состояли из двух частей – ножки в виде круглого шарика и шляпки с оттиском деревянной монастырской печати. Лита сначала взвешивала тесто и скатывала его в круглые одинаковые шарики. Потом они вместе с Анастасией раскатывали тесто в пласты и металлическими широкими кольцами вырезали шляпки, на которые и ставили деревянные печати. Потом заготовки ставились на два часа в специальный шкаф на расстойку, и у Литы появилось немного времени для знакомства с монастырским хозяйством.
Она попросила разрешения у Анастасии, и та провела ее в продуктовое хранилище, в котором стояли бочки с солеными огурцами и капустой, а также с мочеными яблоками. На полках были банки с консервированными помидорами и кабачками, яблоками и различными ягодами, а под потолком висели луковые и чесночные косички. В отдельной комнате хранились мешочки с иван-чаем и различными травами. А в погребе лежали сетки с картофелем, капустой и тыквой, стояли мешки с фасолью и горохом, а в деревянных ящиках лежали яблоки.
– Это все выросло у вас в монастыре?
– Да, это все с монастырского сада и огорода. С Божьей помощью мы выращиваем эти плоды. Летом матушка игуменья ставит меня на другие послушания. Я собирала и сушила иван-чай, а также ухаживала за огородом и плодовыми деревьями.
– И вы на этих продуктах проживете до следующего лета?
