– Хорошо. Только обойдемся без посредников. Поехали сразу к нему домой, – ответила Имоджен. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться в клуб и не встречаться с Кинкейдом. Не хотелось, чтобы Сэм следил за каждым словом, взглядом и движением, решая, испытывает ли она чувства к Дину или нет. Боже, помоги! Имоджен испытывала к нему чувства. И к Стэнтону тоже.
Дом Элиаса оказался вовсе не домом, а переоборудованным маяком. Рядом, у небольшой пристани, покачивалась на волнах девственно белая шхуна. Имоджен и Сэм обнаружили Элиаса на палубе, наблюдающим, как возле маяка, на лужайке, играют трое детей. Выглядел он спокойным и счастливым, а нежданных посетителей встретил с радушной улыбкой.
– Детективы!
– Мистер Папас. – Подойдя к краю пристани, Имоджен вежливо улыбнулась в ответ.
– Прошу, поднимайтесь на борт!
Элиас предложил руку, чтобы помочь. «Какого черта», – подумала она и приняла помощь, ощутив мягкую, гладкую ладонь. Это была рука не рабочего человека. Сэм взобрался на борт следом; она слышала, как он неуклюже топает по палубе.
– Хотите выпить?
– Нет, спасибо. Мы на службе.
– В таком случае, чем могу помочь?
– Будем признательны, если подскажете, где скрывается ваш бармен Джордж. Мы просмотрели записи с камер аэропорта: человек, севший в самолет рейсом в Грецию, оказался не тем, кого мы видели в баре.
– Мы, греки, все выглядим одинаково, разве не так? – Элиас расхохотался. Имоджен и Сэм переглянулись, не поняв, в чем заключается шутка.
Яхта элегантно, но ощутимо качалась, и Имоджен стало нехорошо. Она никогда не любила море и плохо переносила неустойчивое состояние. Даже слабое движение под ногами вызывало тошноту.
– Ты в порядке? – спросил Сэм, положив руку на плечо. Должно быть, выглядела она так же дурно, как себя чувствовала.
– Джимми! Немедленно отдай мяч сестре! – крикнул Элиас, когда девочка громко заплакала.
– Чудесные дети, – заметил Сэм.
– Мои внуки. Знаю, знаю, что выгляжу недостаточно старым. – Он снова засмеялся. Сейчас перед Имоджен стоял совсем не тот человек, которого она встретила в клубе. Без товарищей Папас держался намного любезнее.
– Нельзя ли немного воды? – попросила она сдавленным голосом. Тошнота становилась все явственнее и уже подступала к горлу.
Элиас взял со стола кувшин, налил в стакан ледяной воды и с улыбкой подал. Имоджен сделала глоток и тут же бросилась к борту. Желудок вывернулся наизнанку прямо в море. Инцидент, несомненно, лишил служебного достоинства: потерять завтрак, вместо того чтобы допросить человека, к которому приехала, – не лучший образ действий.
– Господи, Грей, что с тобой? – удивился Сэм.
Ее снова вырвало.
– Не созданы для воды. Не так ли, детектив? – Элиас снова засмеялся.
– Все в порядке. Извините.
– Морская болезнь? Или, может быть, что-то другое? – Папас хитро улыбнулся и понимающе подмигнул. Имоджен посмотрела в упор. В сознании что-то щелкнуло.
– Мне нужно срочно сойти на берег. – Она поставила стакан и через борт перелезла обратно на пристань. Сэм сделал то же самое.
– Даю слово, детективы: не знаю, где находится тот, о ком вы спрашивали, но если найду его, непременно вас извещу. – Элиас остался стоять на палубе и поднял руку в знак прощания.
– Не сомневаюсь. Благодарю вас, мистер Папас, – с усилием ответила Имоджен, пытаясь не обращать внимания на тухлый привкус во рту. Ей срочно требовалась зубная щетка. Срочно требовалось домой.
Имоджен подошла к двери своего дома и мгновенно почувствовала неладное. Дверь оказалась приоткрытой. Самую малость. Совершенно очевидно, что оставить дверь незапертой она не могла. В подобных случаях очень хотелось иметь пистолет, но вместо этого пришлось осторожно переступить порог в надежде, что тот, кто проник в дом, не прячется с другой стороны. Двигалась она медленно. Дверь полностью открылась, и Имоджен сделала несколько осторожных шагов. Стояла полная тишина. Тот, кто здесь был, уже удалился, ничего не тронув. Она прошла по коридору и заглянула в кухню, где царил тот самый беспорядок, который оставила утром. Направилась в гостиную, по пути схватив диджериду – австралийский музыкальный инструмент, давным-давно купленный мамой на фольклорной ярмарке. Ничего более похожего на оружие поблизости не оказалось. Уже приходилось использовать его в целях защиты: действовал безотказно.
Имоджен открыла дверь гостиной и застыла от ужаса. Сомневаться не приходилось: в доме побывал Дин Кинкейд. Подобно маминым кошкам, оставил подарок в доказательство своей преданности. Бармен Джордж сидел на стуле привязанным, по шею закутанным липкой пленкой, с кляпом во рту. Лицо его превратилось в кровавую лепешку, глаза опухли и заплыли. Ничего не скажешь: роскошный подарок.
Элиас Папас наблюдал, как брат Антонис отчитывает одну из официанток. Антонис всегда говорил, что Элиас – слабое место семьи, но правда заключалась в том, что Антонис обладал особым мастерством доведения людей до отчаяния. Какое право имел Элиас отобрать у человека одно из немногих жизненных удовольствий?
