— Мне девятнадцать, — продолжаю я. — Я больше не ребенок.
— Ох. — Она недовольно хмыкает, играя с краем своих коротких светлых волос, обрамляющих ее челюсть. — Большое спасибо, что напомнила мне.
— Ты драматизируешь, — поддразниваю я, приподнимая уголок рта. — У меня будет мой телефон. Ты можешь звонить мне в любое время. Хорошо? Перестань так сильно волноваться.
— Как я могу перестать волноваться, когда ты планируешь колесить по стране как сумасшедшая? Кто так делает? Почему ты не можешь заняться чем-нибудь другим? Например, прыгнуть с парашютом? Поплавать с акулами? Есть так много других безрассудных возможностей.
— Мне это нужно, мама. Я буду учиться еще много лет. И со мной будут Элси и Кайла.
— Это не лучше, юная леди. Можно я поеду с тобой? Я тихая и веселая. Я могу потусоваться с крутыми ребятами.
Я издаю смешок, такой, от которого вздрагивает все тело. Моя мама веселая, но она всегда была больше мамой, чем другом. Она знала, когда позволять мне летать, а когда держать меня рядом в безопасности своих крыльев.
Ей приходилось быть и матерью, и отцом для меня и моего брата Эллиота, который на три года младше. Мой отец ушел, когда она была беременна им, и мы больше никогда его не видели. Никаких открыток. Ни писем. Ничего. Он встретил другую женщину на работе и завел с ней семью, забыв о той, что у него уже была.
Но мы прекрасно прожили без него. Моя мама была больше, чем он когда-либо мог быть. Она работала на двух работах, чтобы прокормить нас и обеспечить жильем. Она следила за тем, чтобы у нас была новая одежда, здоровая пища. Она была нашей опорой и остается ею до сих пор. Вот почему я планирую пойти в медицинскую школу, когда закончу колледж.
Я не только люблю детей и не могу дождаться работы педиатром, но и хочу зарабатывать деньги, чтобы хоть раз помочь ей.
— Отлично, ма. — Голос Эллиота дрожит, когда его ноги ступают по плитке. — Значит, ты собираешься бросить единственного ребенка, который от тебя не уходит, ради того, который уходит? Неплохо.
Мама поворачивается, когда он оказывается рядом с ней. Ее рука обхватывает его, прижимая к себе.
— Я бы протащила тебя в багаж. Очевидно. — Она закатывает глаза. — Только не говори своей сестре, — полушепотом говорит она, пока ее взгляд устремлен на меня, края ее бледно-голубых глаз морщатся от улыбки, излучаемой ими.
— Да, хорошо. Вы оба останетесь здесь, — говорю я ей. — Я буду в порядке сама по себе.
— Хорошо. — Эллиот кривит рот в игривой улыбке. — Я все равно не хотел ехать. Ты слишком громкая и раздражающая.
