— Хорошо, — тихо шепчу я, ясно видя Энцо, в его взгляде звериная ярость и сильное беспокойство.
— Не плачь. Черт, детка. Прости меня. Я позабочусь об этом. Просто не двигайся с этого места.
Я киваю, слезы текут по моим щекам. Наконец-то я их чувствую.
— Я люблю тебя. — Его губы припадают к моим в быстром поцелуе, прежде чем он оставляет меня там, не зная, жива ли Киара.
Снова вспыхивают пули, прибывают новые люди. Я слышу насмешки, крики, драку.
Я прячусь за большим деревом, высокий кустарник находится у меня за спиной.
Страх от неизвестности обрушивается на меня с такой же силой, как и стрельба вокруг нас. Потеряем ли мы кого-нибудь? Сколько еще жизней могут разрушить эти чудовища?
— Отдайте нам Киару и Ракель. Это все, что нам нужно, — говорит человек, которого я сразу узнаю.
Раздается чей-то смех, и я сразу же узнаю его.
— Еще я хочу эту шлюху, Джоэлль. Где она, а? — грубо спрашивает он, отчего по моему позвоночнику пробегает дрожь.
Из Энцо вырывается гортанное рычание, сплетенное с рыком.
— Я оторву твою чертову голову так же, как я сделал это с твоими людьми, которые лежат мертвыми там, где скоро будешь ты. Вам всем, — огрызается он, его голос смертоносен. — Я буду наслаждаться, потроша тебя, как свинью.
Я сглатываю желчь, рвущуюся в горло, и задыхаюсь от прогорклого вкуса.
— Вы, ублюдки, гребаные ослы, — продолжает Агнело. — Кем вы себя возомнили, а? Вы все собираетесь присоединиться к своим мамочкам и папочкам. Мои племянницы, Джоэлль, они все тоже последуют за вами туда.
От одного выстрела я задыхаюсь, мое тело дергается назад.
— Хорошая попытка, — произносит Агнело ужасающим тоном, прежде чем слова сменяются выстрелами, и пуля за пулей летят со всех сторон.
Я беспомощна, заперта здесь, мое тело содрогается каждый раз, когда кто-то стреляет.
Я отступаю еще дальше, изгибаясь всем телом в надежде не попасть под пули, но вместо этого я ударяюсь обо что-то твердое позади себя. Я пытаюсь повернуться, но рука обхватывает мое плечо, теплый выдох проникает в шею.
Все волоски на моем теле встают дыбом, пульс учащается.
— Не поворачивайся. Сделай вид, что меня здесь нет, — говорит голос, которого я никогда раньше не слышала. — Если ты это сделаешь, я тебя, блять, пристрелю. Поняла?
Я киваю, но с трудом.
— У Агнело есть для тебя сообщение. — Он бросает лист бумаги мне на колени, и когда я пытаюсь посмотреть на него, он крепко сжимает его.
— Ты же не хочешь разочаровать босса, Джоэлль. — Он произносит мое имя с грубостью. — Он будет ждать. — Его рука исчезает быстрее, чем появилась, оставляя мое тело ледяным, шок от этого пронизывает меня насквозь.
Наконец, я опускаю взгляд на бумагу и нахожу послание от человека, чья душа покинула его давным-давно, если, конечно, она у него вообще была.
Я читаю эти слова снова и снова, понимая, что должна идти. Другого выбора нет. Но как я смогу выбраться отсюда, если меня не остановят?
Бой продолжается еще какое-то время, и моя паника только усиливается. Мой бедный, милый Робби.
На глаза наворачиваются новые слезы, моя нижняя губа дрожит.
— Ракель? — Данте зовет ее, хотя я не могу видеть ни одного из них со своего места. — Дай мне пистолет, детка.
И тут я понимаю, что стрельба прекратилась.
— Пойдем, я отведу тебя в дом, — продолжает он, и когда я медленно пробираюсь к дереву, я вижу мертвого Бенволио на земле, а вокруг лежат другие мужчины.
Энцо бежит трусцой, приближается и, оказавшись передо мной, опускается на колени.
— Ты в порядке? — Он проводит ладонью по моей щеке, его глаза блуждают по каждому сантиметру моего тела, а я пытаюсь спрятать бумагу, которая теперь незаметно смята в моей руке.
— Думаю, да. Все закончилось? Все в порядке? Как Киара?
— Никто больше не пострадал, но гребаный Агнело сбежал. Ссыкун.
— Я пока ничего не знаю о состоянии Киары, — объясняет он. — Дом отвез ее в больницу.