Эмми кивнула.
Мадам Бойд несколько секунд пристально смотрела на неё, потом повернулась и прижала палец к губам.
– Как такое возможно?
Эмми с трудом проглотила слюну.
– Что именно?
Мадам Бойд снова посмотрела на неё.
– Томас Эллин, которого я знала, умер пятнадцать лет назад. Как у него может быть двенадцатилетняя дочь?
– Это произошло десять лет назад. Но я думаю, что в записях какая-то ошибка, потому что компьютер… – Лола закашлялась, и Эмми замолчала. Признаваться в том, что они видели конфиденциальные школьные записи, было плохой идеей. – Я хочу сказать, в других записях говорится, что он умер пятнадцать лет назад, но на самом деле прошло десять лет.
Мадам Бойд сухо улыбнулась.
– Но как тогда я могла быть на его похоронах?
Эмми кивнула. Её отца не могли похоронить пятнадцать лет назад.
– Наверное, это был другой Томас Эллин, – сказала Лола. – Это не может быть один и тот же человек.
У Эмми сжалось сердце. Лола была права. Это объяснение имело смысл. Но мадам Бойд покачала головой.
– Карие глаза, веснушки на носу, ярко-рыжие волосы… Ты похожа на него.
Эмми опустилась на стул.
– У моего папы были рыжие волосы?
Мадам Бойд, прихрамывая, прошла несколько шагов и села напротив Эмми.
– Что ты знаешь о своём отце?
– Ничего.
– Ничего? – повторила мадам Бойд.
– Мне о нём почти ничего не известно. Он исчез, когда мне было три года, и мама не желает о нём говорить. Мне известно лишь его имя.
Когда Эмми рассказывала об этом, большинство людей печально смотрели на неё. Многие жалели её. Но мадам Бойд не выглядела печальной. На её лице появилось выражение облегчения.
– Эмми, ты должна внимательно меня выслушать. – Она положила руку на подлокотник стула, на котором сидела Эмми. – Ты не должна никому говорить о своём отце.
Эмми принялась теребить край свитера.
– Но почему?
– Я знаю, это нелегко, но ты должна пообещать.
– Но…
– Обещай мне, что никому не скажешь.
– Но ты не можешь хотя бы объяснить почему? – спросила Лола, но мадам Бойд лишь покачала головой.
– Нет. Я представляю, как это неприятно. Но ты должна мне верить. Никто не должен знать, что ты имеешь отношение к Томасу Эллину.
Эмми прикусила губу. Когда она расспрашивала Джонаса об отце, в классе почти никого не было, кроме мистера Барлоу и Бринна, который сидел в нескольких рядах от неё. Может быть, ей стоит сказать об этом мадам Бойд? Но если одна мысль об отце Эмми заставляла её так нервничать, то что она сделает, если выяснится, что об этом уже известно нескольким людям?
– Ты должна дать мне слово, Эмми, – повторила мадам Бойд.
Если Бринн подслушал её разговор с Джонасом, она ничего не могла поделать. Эмми сгорбилась и кивнула.
– Вы не могли бы хоть что-нибудь рассказать о нём? Что угодно.
Мадам Бойд сжала губы и молча покачала головой.
Эмми встала и вышла из кабинета. Больше она не получит никаких ответов.
Лола спустилась по лестнице вслед за ней.
– Что это было?
– Я надеялась, ты мне скажешь. Что она сказала, когда ты спросила её о моём отце?
– Как только я произнесла его имя, она пролила кофе на стол. Я никогда не видела её такой испуганной.
Они спустились на площадку третьего этажа, и Эмми прислонилась к толстому деревянному подоконнику.
– Джонас говорил, что у моего отца были неприятности. Я думала, это какие-то шалости или что-то в этом роде, но может быть, это было что-то другое? Что-то более серьёзное.
Внутри у неё всё сжалось. Она совсем не помнила своего отца. Всего лишь несколько смутных воспоминаний о человеке, который её любил. Эмми всегда считала его хорошим человеком, но откуда ей было знать наверняка?
Наконец наступил день финала футбольного чемпионата Восточной Англии, и завтрак Эмми выглядел таким же неаппетитным, как консервированный кошачий корм на тосте.
– Тебе надо как следует поесть, – сказала Лола и положила на тарелку Эмми ещё одну колбаску.
Из колбаски вытекал желтоватый жир.
– Разве это настоящий завтрак?
– Белок.
Эмми наморщила нос.
– Пожалуй, я ограничусь яичницей.
– И не забудь про углеводы. – Лола сунула в рот Эмми бублик. – Они дают энергию. Тебе она понадобится, если хочешь выдержать все шесть матчей.
Эмми вытащила бублик изо рта как раз в тот момент, когда к ним присоединились Натали и Джайя. На Натали уже была футбольная форма.
– Нервничаешь? – спросила Джайя.
– Немного, – ответила Эмми.
Она никогда не играла шесть матчей в один день. Это был самый крупный чемпионат, в котором она участвовала.
– Я бы тоже нервничала, – сказала Джайя. – Поэтому я никогда и не играла в футбол.
Натали фыркнула.
– А ещё ты ни за что не согласишься, чтобы на тебе была вонючая форма!
Джайя поморщилась.
– И это тоже.
– Мой поднос слишком тяжёлый, давайте уже сядем, – сказала Лола. – Увидимся на поле, Нат.
Натали и Джайя улыбнулись и продолжили накладывать на тарелки еду.
– Смотри-ка, кто здесь, – Лола кивнула на один из столов. Там сидел брат Джека Винсент и о чём-то разговаривал с мальчиками из латинского клуба.
– Что он опять здесь делает?
Лола пожала плечами.
– Может быть, он и правда скучает по школе?
