— Это номер три, — несгибаемо противоречила Элинор. — И не вздумай приводить мне в пример лорда Даттона, я точно знаю, что он нечестив, как самый отъявленный распутник, хотя и не уверена, что он хоть чуточку умен.
В воздухе повисла сосредоточенная тишина, каждая из собеседниц пыталась вспомнить кого-нибудь одновременно и благочестивого, и умного, и наконец Амелия сказала:
— Несомненно только одно: Даттон неоспоримо умен по части уклонения.
— От Луизы? — чирикнула Элинор.
— От брака, — уточнила Амелия. В ее глазах при этом не было ни малейшего намека на насмешку. Луиза высоко ценила ее неспособность злорадствовать, что не часто встречается среди отпрысков титулованных особ. — Ну, так что же произошло у леди Далби? Она приняла тебя?
— Конечно, — сказала Луиза, хотя, по правде говоря, ей стоило нервов постучать в дверь леди Далби. Невозможно было предугадать, чем ответит София. Уж ей-то злорадства не занимать. — Мы мило побеседовали. С визитом явились лорд Пенрит и Руан и вся мужская часть семьи Софии.
Книга выпала из рук Элинор и, ударив ее по ноге, упала на пол. Рот Амелии чуть приоткрылся, она перестала моргать. В общем, вполне предсказуемая реакция.
— Лорд Пенрит? — вымолвила, наконец, Амелия.
— Что значит «мужская часть ее семьи»? — подхватила за Амелией Элинор. — Есть еще кто-то, кроме графа Далби?
— Еще как есть, — горделиво ответила Луиза.
— А у лорда Пенрита правда зеленые глаза? Ты разговаривала с ним? У него правда такой голос, как говорят? — наседала Амелия.
— Какая тебе разница, Амелия? Он не из герцогского рода! — отрезала Элинор. — Лучше расскажи про семейство Софии.
— У него очень зеленые глаза, — ответила Луиза Амелии. — А голос… такой… такой…
— Какой? — прошептала Амелия.
— Именно такой, — сказала на выдохе Луиза.
— Ничего себе! — восхитилась Амелия, вставая и обходя стул.
Она немного покраснела. Лорд Пенрит стоил здорового румянца. Луиза сама могла покраснеть, когда увидела его в первый раз; но она точно знала, что не вспыхнет при следующей встрече. Наверняка.
— Ты так же засмущалась при виде его? — шутливо сказала Элинор, подняв тонкие брови.
— Не имею привычки, — сказала Луиза, отгоняя умысли о потрясающих зеленых глазах Пенрита и его опасном голосе в самый укромный уголок памяти, где им и полагалось храниться. Только Даттон мог вогнать ее в краску. Как мог сделать это Пенрит, было загадкой. — Рассказывать про семью Софии или нет?
— Ну конечно, — сказала Элинор. — У нее есть дети, Кэролайн и Далби. Кстати, у него есть какое-нибудь имя, кроме Далби?
— Маркем, по-моему, — вставила Амелия, поудобнее устраиваясь на стуле. Она снова вернула своему лицу безупречный тон слоновой кости. — Тетя Мэри говорит, его называют так с детства.
Луиза воздержалась от упоминания, что сын Софии до сих пор вел себя как мальчишка. Учитывая, что она беззаветно любила Даттона, ей не понадобилось присматриваться к другим мужчинам, однако удержаться не было никакой возможности. А ведь это абсолютно неприемлемо. Луиза не могла взять в толк, что с ней такое. Возможно, сказывается время, проведенное в обществе Софии. Вот доказательство того, насколько нечестивое влияние является заразительным. Она ни разу не взглянула ни на одного мужчину, с тех пор как встретила Даттона. Теперь, казалось, она не могла оторвать от них взгляд. Отвратительно.
— Ну, так давай расскажи нам о ее семье.
Элинор приготовилась слушать, положив подбородок на свои тонкие руки. Ее глаза озорно и жадно поблескивали.
— Они, — с расстановкой сказала Луиза, — индейцы.
— Из Америки? — трепетно спросила Амелия, на что Луиза закивала с улыбкой.
— Правда? — мечтательно произнесла Элинор, закатывая глаза, затем внезапно перевела взгляд на Луизу и, вскочив с дивана, выпалила: — Я должна с ними увидеться! Сколько их? Они все мужчины? Они все — взрослые мужчины? Где моя шаль? Луиза, помоги мне найти шаль! Амелия, я не брала ее с собой, когда мы гуляли?
— Ты не сделаешь этого, — сказала Луиза, зная, что уж Элинор на это способна.
Луиза любила чуть-чуть поддразнивать сестру, не видя в том греха. В самом деле, трудно ожидать, что на шестнадцатилетнюю, хорошо воспитанную юную леди можно подействовать историями о диких индейцах из Америки. В Джордже Грее, в частности, всего-то и было, что его неотесанность и ямочка на щеке.
— Они действительно… дикари? — мечтательно опросила Амелия.
Элинор переворачивала подушки и книги, рьяно ища свою шаль, но вдруг остановилась, глядя на Луизу.
— Это так, да? — спросила она, выдохнув. — Дикие, грубые и…
— Именно, — прервала ее Луиза, ловко вытягивая ногой шаль из-под этажерки, — кровное родство с Софией Далби.
Произнесено это было с осуждением, оставленным без внимания.
— Кровное родство, — повторила Амелия. — Это многое объясняет в леди Далби, не так ли?
