Я, еле передвигая ногами, плелась по коридорам за охотником. Этот парень время от времени оборачивался ко мне, интересовался, как я себя чувствую. Он отличался от других, в его глазах было сострадание ко мне. Скорее всего, он был завербован недавно. Ему было от силы лет 20, и он единственный кто не бил меня, когда он был со мной в камере один, то просто стоял, опершись о стенку, и ждал, когда придет замена ему. Он всегда странно смотрел на меня, этот парень был единственный, кто не причинил мне вреда в этих стенах, а я даже их имени не знаю.
- Как тебя зовут? – я говорила тихо, поскольку во мне было не сил.
Светловолосый парень резко остановился и уставился на меня.
- Иван.
- Спасибо тебе Иван, - я подошла к нему, поднялась на носочки, и поцеловала его в щеку.
Не дожидаясь его действий, я пошла в дверь, ведущую в ту самую комнату, в которой меня последние пару дней подвешивали. С потолка все еще свисали цепи, при виде их у меня заныли ноги, вспоминая, как больно они сжимают косточки на ногах. На полу были кровавые пятна крови, видимо до меня тут кого-то уже подвешивали с применением холодного оружия.
- Извини, не успели убраться, - послышался где-то рядом до боли знакомый голос, но этого просто не могло быть.
Я начала оглядываться, что бы увидеть мужчину. Незнакомец стоял в темноте, и как бы я не приглядывалась, я не могла рассмотреть лица.
- Я предпочитаю видеть собеседника, - собрав остатки силы, сказала я, как можно небрежней, и тверже.
Мужчина сделал шаг на встречу, и на него упал свет с окна. От шока, что я получила, я сделала пару шагов назад, и приложила руку к шее, пытаясь успокоиться.
- Дядя Женя.
- Здравствуй крестница.
Он предложил мне присесть напротив него, в удобное кресло, будто мы были не в каком-то злачном месте, а у него в гостях. Мой крестный распорядился, что бы нам принесли чай с угощениями. Его действия еще больше сбили меня с толку, ведь насколько я поняла, он был главным охотником. Видимо эти мысли отразились на моем лице, поскольку он заговорил, очень спокойным тоном.
- Ну, я же не монстр, какой-то, - холодно улыбнулся крестный. – Да и признаюсь, мне претит мысль пытать крестницу.
- Это делают за тебя, - я старалась отодвинуть чувства подальше, и общаться с ним, как с чужим. Нельзя что бы он видел мои слабости.
- Когда это говоришь ты, это звучит не правильно, - пожал плечами дядя Женя.
Мы молчали, и глядели друг на друга, пока не принесли чай. Я пыталась понять, в какой момент я упустила, что мой крестный стал монстром.
- Может, потому что убивать людей вообще не правильно? – язвительно спросила я.
Один бог только знает, насколько мне сейчас сложно было надевать эту маску беззаботности. Бывают такие ситуации, что в не зависимости от положения тела, душа на коленях. Вот сейчас именно так. Моя спина гордо выпрямлена, как учила мама, хоть это и причиняло физическую боль, из-за того меня били. Глаза были превращены в два изумруда, в которых было лишь отражение действительности, без каких либо эмоций.
- Это не люди, - спокойно вторил он, я и не ожидала другого ответа. – Это монстры, которых нужно устранять.
- В первую очередь это люди, - огрызнулась я.
- Возможно, они когда-то и были людьми, - меня его спокойствие убивало. – Но они перестали ими быть с того момента, как начали заниматься магией. В них больше нет ничего человеческого, ведь это то, что искушает, переманивает во тьму.
- И даже меня?
Похоже мой вопрос на мгновение застал его врасплох, он был очень хорош в психологии, и вообще по части эмоций. Мне было противно, нет, даже, скорее всего, больно смотреть на человека, которого я любила большую часть своей жизни.
- Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты одна из них, - он замолчал, будто ему было тяжело говорить это. – Я помню тебя еще совсем маленькой, как только Аня вернулась домой с роддома, как радовался и не отходил от тебя Саша. Это был для меня настоящий удар. Мне многое пришлось повидать здесь, но мне никогда не думалось, что это коснется моей семьи. Мне очень жаль Аню и Вову, они растили монстра и не знали об этом.
- Они моя семья, мои родители, и будь я даже повернутой психопаткой убийцей, они бы никогда не сделали б со мной то, что делал ты. Я любила тебя, как отца, - я старалась быть хладнокровной, поэтому говорила сквозь зубы.
- Ты была мне, как дочь, которой у меня никогда не было, - он сделал глоток с моей чашки и передал ее мне. – Но выходит, что есть вещи важнее семьи.
Это были те слова, которые перечеркнули все, что было. В этот момент я поняла, что он мне не семья, и никогда ею не был. Ведь те, кого я считаю, семьей так же сильно дорожат ею, как и я. Даже мой отец, каким бы засранцем он не был, все, что он, когда-либо делал, было для того, что бы защитить тех, кого он любил. Что бы он не натворил в прошлом, сейчас он бы не позволил упасть и волоску с моей головы, и наконец, я это поняла. Папа любил меня, и в независимости от того, что он сделал, я тоже люблю его, но это не значит, что я готова простить ему все.
