Чуть позже пяти я закончила работу на кухне. Мы выставили пустые тележки со стальными противнями, чтобы завтра утром их забрал фургон с главной кухни. Клер в последний раз пополнила запасы на прилавке перед вечерним наплывом посетителей и ушла. Я смогла закрыть кухню только около восьми. Я ждала этого момента с тех самых пор, как Эндрю ушел вместе со своими брошюрами, оставив меня наедине с тревожными, неопределенными желаниями, с которыми я не могла справиться.
— Эдди, — позвала меня из кабинета Грейс, когда я проходила мимо. — Зайдешь на минутку?
— На кухне все сделано, — произнесла я, опускаясь на табурет напротив маленького стола и прислоняясь спиной к шкафу с документами, и, зевнув, сняла сеточку для волос.
Я начала работать у Грейс более пятнадцати лет назад, когда ее кондитерская была лишь маленьким магазинчиком, в котором продавали множество красивых пирожных и тортов на заказ, и все это готовила я, в этом помещении. Шли годы, и комната с маленькой кухней превратилась в магазин с большой витриной. Грейс выкупила соседние помещения, еще один магазин в Кенсингтоне. Теперь у нее было четыре кондитерские, а пятая должна была открыться в конце лета в Мэрилебоне. В глубине души я больше всего любила первую кондитерскую Грейс, простой магазинчик с деревянными полами и большим стеклянным шкафом, где стояло множество тортов и пирожных, а также круассанов и «gâteaux aux pommes»[16], которые я сама пекла в кухне. Когда я переступала порог этого помещения, чтобы проверить, все ли привезли, я всегда здоровалась с постоянными покупателями — с женщинами, которые забежали в кондитерскую, чтобы купить что-нибудь для детей, которых они забирали из школы.
Расширяя бизнес, Грейс захотела, чтобы я вела дела новых магазинов, а, быть может, когда-нибудь, в будущем, взяла бы на себя руководство одним из них, но все, на что я была согласна, — это управлять кондитерской, с которой все началось. Впрочем, я пожалела об этом, как только осознала, сколько налоговых накладных и бланков заказа мне нужно будет заполнять, сколько графиков составлять. Сейчас бóльшую часть времени я раскладывала в магазине хлеб и пирожные, которые выпекали в главной кухне, расположенной в совершенно не вдохновляющем меня месте под названием Максвелл-Корнер, а не занималась тем, что всегда любила. Я настаивала на том, чтобы готовить на месте, но в новых кондитерских не было даже как следует оборудованной кухни. Там продавали только то, что получали с Максвелл-Корнер, и не так давно я начала опасаться вспышек энтузиазма, которые появлялись в глазах Грейс всякий раз, когда речь заходила о новом магазине «Мэрилебон».
— Итак, открытие «Мэрилебона» запланировано на сентябрь. Думаю, ты рада это слышать, — произнесла Грейс, такая же энергичная, как и в одиннадцать часов утра. — Окончание летних отпусков и каникул… Это будет идеально. Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. Я буду проводить в новом магазине много времени и хочу, чтобы ты взяла на себя управление остальными кондитерскими.
Я потерла лоб и виски.
— Ты идеально подходишь для этого, Эдди, — торопливо продолжала Грейс. — Отлично ладишь с людьми, готова вкалывать с утра до вечера, исполнительна. И к тому же ты выросла с моим видением, с
Она говорила что-то еще, а я сидела, опустив голову, и смотрела на свой передник, растирая пятно от муки. Почему все постоянно подталкивают меня к чему-то, хотят, чтобы я была лучше, чем есть на самом деле? И, раз уж мы затронули эти экзистенциальные вопросы, почему все всегда должно меняться?
— Итак, что скажешь? — жизнерадостно поинтересовалась Грейс, когда я промолчала. — Ну же, Эдди, не подведи меня. Ты мне нужна.
— Я подумаю, — наконец произнесла я. — Извини, Грейс, у меня сегодня голова занята другим.
Она очень огорчилась.
— Конечно. Извини. Позволь заметить, моя милая, ты действительно выглядишь усталой. Может быть, отправишься сегодня домой пораньше, а я здесь все закончу? Иди, поужинай как следует и… — Она бросила взгляд на мои растрепанные волосы. — Может быть, примешь ванну?
Я помедлила, но только ради того, чтобы сохранить лицо. Последние сутки, после встречи с Фиби Робертс и звонка Джеймса Мерка, и беседы с Эндрю о «Le Grand Bleu», а теперь еще и предложения Грейс, я действительно чувствовала себя как выжатый лимон. Завтра мне нужно решить, как лучше поговорить с отцом и, возможно, с Джеймсом Мерком. Завтра я подумаю о «Le Grand Bleu» и о кондитерских Грейс. А на сегодня с меня довольно. Я куплю в итальянском ресторане жареного цыпленка и устрою себе хороший ужин, в котором не будет ни грамма хлебобулочных изделий. Вымою голову, как следует высплюсь, и пусть весь мир подождет.
— Ты уверена? — спросила я, поднимаясь со стула.
— Да. Пока, моя хорошая. И сообщи мне о своем решении до конца недели, хорошо?
