Не знаю, о чем размышляла Фиби. Возможно, она тоже пыталась докопаться до причин, которые постоянно путались у нас под ногами. Затем мне подумалось, что через все это она уже прошла несколько недель тому назад, когда узнала, что Элизабет Холлоуэй отдала ее на усыновление. Я же почему-то предположила, что меня
В какой-то момент я услышала, как котенок мягко спрыгнул на пол и стал царапать кофейный столик. За этим последовало зловещее шуршание, и мы с Фиби одновременно начали подниматься. Сбросив влажные тряпки, мы увидели, что котенок играет с пластиковым пакетом возле стойки, а затем наши взгляды встретились. Убрав мокрые пряди с лица, мы усмехнулись друг другу, одинаково всклокоченные и измученные.
— Мне до сих пор не верится, — хриплым голосом призналась я, загоняя ком поглубже в горло. — Все надеюсь, что у меня уже появился иммунитет, однако лучше мне не становится.
— Черт!
Фиби обхватила руками колени. У нее на брюках появилось пыльное пятно, тушь размазалась, и под глазами образовались синие круги. Ее затылок казался таким беззащитным. Я заставила себя сесть и собраться. Нам нельзя терять присутствие духа одновременно. Кто-то должен сохранять оптимизм.
— Нам нужно что-нибудь съесть, — поспешно произнесла я, решив прибегнуть к единственному известному мне способу, способному улучшить настроение в любой ситуации. — Сейчас я что-нибудь приготовлю. И выпить нам тоже не помешает.
Фиби согласилась не сразу.
— А может быть, заварим чаю?
— Конечно, заварим. — Я поднялась на негнущихся ногах. — Если хочешь в туалет, он там.
Когда Фиби вернулась, я заметила, что она снова убрала волосы назад, умыла лицо и застегнула кардиган. Однако когда она опустилась на один из стульев и положила подбородок на скрещенные руки, я поняла, что, несмотря на высокий рост, она напоминает мне маленького ребенка.
— Чего бы тебе хотелось? У меня есть козий сыр и немного хлеба. А еще я могу приготовить киш.
Сначала мне показалось, что она откажется, но моя сестра сказала:
— Звучит заманчиво. Однако все же не стоит из-за меня беспокоиться.
Но я уже потянулась за мукой, стоявшей на полке над плитой. Пирог ― слоеный, теплый, вкусный — именно то, что нужно, если ты расстроен или у тебя шок. Я порубила масло ножом, достала кубики льда. Мы молчали, но это было уютное молчание между двумя людьми, которые не считали нужным заполнять тишину. Я вдруг вспомнила болтовню Венетии и то, как постоянно ожидала от нее нападения, и улыбнулась. По сравнению с моей младшей сестрой Фиби была очень спокойным человеком. Она молча сидела, постукивая пятками по стулу, и медленно попивала чай, наблюдая за тем, как я раскатываю тонким слоем тесто для пирога — небольшого, лишь для нас двоих, — а затем кладу его в холодильник. Я попросила Фиби мелко нарезать спаржу, что она и сделала, сосредоточенно хмуря брови. Если бы Эндрю увидел, как она держит нож, он тут же упал бы в обморок.
— Я говорила тебе, что почти не умею готовить, — виноватым тоном напомнила Фиби, заметив, что я вздрагиваю всякий раз, когда лезвие проходит в двух миллиметрах от ее ногтей.
Придвинув ко мне измельченную спаржу, она снова умолкла и, сложив руки, принялась наблюдать за тем, как носится по комнате котенок. Затем Поттс вернулся к пластиковым пакетам, стоявшим рядом со стойкой, и принялся играть с ними.
Увидев, что котенок задел рамку для фотографий, я торопливо присела на корточки и вытащила ее из пакета. Почему-то после всего того, что мы сегодня услышали, я не могла смотреть на эти лица. Может быть, это удастся мне позже, в другой день, когда у нас будет время во всем разобраться. Легонько шлепнув котенка, я посадила его у дивана и взялась за ручки пакета, намереваясь аккуратно его сложить. И тут у меня над головой раздался едва различимый вздох. Подняв голову, я увидела, что Фиби смотрит прямо на меня, что она заметила, как я прячу от нее мамин портрет. Она ничего не сказала, только отвела взгляд. Я медленно поднялась, чувствуя, как в кухне воцаряется неловкость.
— Иногда, — мягко произнесла Фиби, по-прежнему не глядя на меня, — обычно ночью, когда вокруг очень тихо, я испытываю огромное сожаление, думая о жизни, которую у меня не было возможности прожить. О том, что я упустила. — Она проследила взглядом за котенком, который опять носился по комнате. — Это чувство сидит у меня вот здесь. — И она постучала по горлу, а я понимающе кивнула. — Оно вызывает у меня панику. Как будто мне нужно вернуться в прошлое, чтобы найти ошибку и исправить ее, быстро, прямо сейчас. Думаю, именно поэтому я так бесцеремонно ворвалась в твою жизнь, пришла в твой дом, в кондитерскую, захотела встретиться с твоим отцом, с твоей сестрой. И всякий раз я возвращаюсь к вопросу, почему тебя оставили, а меня — нет.
