— Как ты могла не сказать мне об этом?! — воскликнула Фиби. — Все эти годы мы с Эдди могли бы проводить время вместе. У меня есть сестра, а я узнала об этом в сорок лет, когда полжизни уже позади. И даже теперь ты не сказала бы мне об этом, если бы я не заставила тебя во всем признаться!
Когда миссис Робертс заговорила, ее тон был скорее вызывающим, чем виноватым.
— Видит Бог, это было непросто. Всякий раз, когда звонил дверной звонок или телефон, всякий раз, когда ты отправлялась на школьную экскурсию, я боялась, что случится что-нибудь такое, из-за чего мне придется с тобой расстаться. — Она сильнее сжала руку Фиби. — И я старалась ни в коем случае не допустить этого. Однако ирония заключается в том… — Миссис Робертс помедлила, затем закрыла глаза рукавом и покачала головой.
— В чем? — спросила Фиби. — В чем?
— Что в конце концов она все же чуть не нашла тебя.
— Что вы имеете в виду? — встревожилась я.
— Около восьми месяцев тому назад я получила письмо. Какой-то мужчина спрашивал, была ли я в ту ночь в палате. И знаю ли я что-нибудь об усыновлении. Он наводил справки по поручению женщины, потерявшей дочь. Женщину звали Элизабет Холлоуэй.
— И что вы сделали? — прошептала я. — Что…
— Не ответила. И сожгла письмо.
На миг воцарилась напряженная тишина, затем Фиби встала, отодвинув стул. Официантка была неподалеку, она не сводила с нас взгляда. Миссис Робертс по-прежнему сидела и смотрела в стол.
— Не могу поверить, что ты не рассказала мне об этом, — прошептала Фиби, глядя на затылок своей матери, затем просунула руку в рукав тренчкота так быстро, что послышался треск рвущейся ткани.
— Но, Фиби, я не
Но Фиби уже ушла, и я, подхватив свои вещи, бросилась следом за ней.
Сегодня мой первый день без мамы. Она умерла вчера, в мой семнадцатый день рождения, и это придало всему происходящему горьковатый привкус. В то время как я вела беззаботную жизнь в Хартленде, моя мама мчалась навстречу смерти, и меня не было рядом, чтобы ее утешить. Когда именно это случилось? В то время как я пила свой первый в жизни бокал шампанского или когда смеялась вместе с Гарри над ужимками Беа? Или же это произошло в тот миг, когда я кралась среди фруктовых деревьев, или когда стояла на цыпочках, ощущая чудесный шум в ушах и наслаждаясь первым поцелуем? Неужели моя мама испустила дух в тот самый миг, когда я влюбилась?
И теперь не важно, влюбилась ли я, и целовали ли меня, и осмелюсь ли я записать это в дневник, который может найти мой отец или кто-нибудь еще. Уже ничто не имеет значения, кроме того, что меня не было дома, чтобы попрощаться с мамой, что меня не было дома, в то время как я должна была там быть. Я должна была читать ей вслух, должна была говорить с ней о наших посещениях собора Святого Павла. Мне не следовало оставлять ее одну.
Утром после вечеринки по случаю моего дня рождения, очень рано, раздался телефонный звонок и ко мне в комнату вошла Джанет… Служанка помогла мне собрать вещи, и Джанет сама отвезла меня на станцию еще до того, как все встали. Я была в шоковом состоянии, потому что отец позвонил из больницы, а не из дому. Как оказалось, пока я представляла себе, будто моя мама лежит в своей постели или сидит в кресле, будто она чувствует себя неплохо, глядя на свой сад, и, может быть, — как я могла быть настолько глупа, чтобы позволить себе в это поверить? — может быть, даже выздоравливает, ее там уже не было. Маму перевезли в больницу в тот самый день, когда я уехала в Хартленд. Она собиралась переехать в больницу — вот почему меня отослали прочь.
