У неё появилась дурная привычка слишком сильно погружаться в свои мысли, именно сейчас это и произошло. Мальчики закончили играть, и Рон поднялся в спальню. Гарри помахал ладонью перед её лицом, и она отмерла.
— Ох, Гарри, я испугалась, — девушка схватилась за сердце, чувствуя, как оно успокаивается.
— Прости, просто ты не слышала, когда я тебя спрашивал, — Поттер сел на диван и вытянул ноги.
Гриффиндорка посмотрела на своего друга, что так сильно вырос и мало чем походил внешне на того мальчика в поезде, который был одет в одежду, не подходящую ему по размеру, и был напуган новым миром так же, как и она.
Этот мальчик изменился, но взгляд остался тот же — взгляд сироты.
Если бы у Гарри была жизнь проще, он был бы более счастливым. Ему настолько мало нужно было для счастья, что когда Гермиона думала об этом, то испытывала ещё больше чувства вины перед ним.
По сути, Гермиона была влюблена во врага. Пускай Малфой и не был Пожирателем, но его отец был. Сам Драко тоже портил жизнь Поттеру, и сейчас он был главой Инспекционной дружины, которая препятствовала занятиям ОД.
— Гермиона, как тот…парень, о котором ты говорила в том году? — Грейнджер чуть не подавилась от неожиданности вопроса и минуту пребывала в ступоре.
— Эм, я… мы…поссорились, сильно, и не общаемся. Скорее всего, всё кончено, — произнести это было сложно, особенно когда не веришь в свои слова.
— Вы были вместе?
— Какое-то время, — Гермиона боялась этого разговора: одна мысль, что Гарри узнает правду, пугала до смерти. Она немного жалела, что всё рассказала, может, этого разговора бы не было.
Поттер кивнул и какое-то время молчал. Что творилось у него в голове — сложно было представить, но Грейнджер хотела знать. Брюнет перевел на неё взгляд и спросил:
— Скорее всего — это как?
Боже, ну почему именно этот вопрос.
— Он целовался с другой, и я не знаю, что делать, — она опёрлась головой о свой кулак и начала жевать губу. Ещё одна вредная привычка, появившаяся из-за стресса.
— Эм, а почему он так сделал? — Гарри нахмурился и посмотрел на огонь в камине.
— Он был пьян.
— И что теперь? — Поттер протянул последнее слово с непонятной интонацией.
— Гарри, ты чем слушал? Я же говорю, что не знаю, — она начинала злиться и не хотела обсуждать такой больной для неё вопрос, — меня это саму раздражает. Я не знаю, хочу ли я его простить или лучше забыть всё это.
Она правда не знала. Если думать с точки зрения постороннего наблюдателя, то да, тут решение ясное. Нужно все отпустить и не думать о прощении, когда твоё доверие предают. Ну, а со своей стороны, Гермиона боялась дать Малфою шанс. Боялась, что это может повториться. Такое может произойти — всякое случается. Просто потом она себя не соберёт.
Её реакция была заторможенной, и в какой-то степени она была подготовлена к такому развитию сюжета. Когда Драко отказался отвечать на её вопрос, это натолкнуло на подозрения. Она всё последующее время думала об этом, анализировала, прикидывала варианты, и все вели к этому.
Самое обидное было в том, что это была Пэнси. Малфой говорил Грейнджер, что между ними ничего не было, что такое в принципе невозможно, а произошло это.
От того, что её страхи сбылись, хотелось винить всех, и себя в том числе. Она настолько боялась такого развития событий, что это и произошло.
Гриффиндорка не могла смотреть на Паркинсон из-за желания убить. Она и не подозревала, что в ней может жить такая злость. Всё это меняло девушку, и не все изменения были ей по душе. Гермиона хотела перестать быть такой эмоциональной и думать о вещах, которые раньше ей были неинтересны. Она боялась меняться.
— Ты была с ним счастлива? — Гарри потянулся и сел более удобно.
— Да, — это был уверенный ответ, который вылетел изо рта сам и был абсолютной правдой.
— Раньше он давал поводы сомневаться в себе?
— Нет… — для девушки это был такой же легкий вопрос, но ответ не был однозначный. — Понимаешь, возле него много девчонок, и каждая его хочет. Меня это раздражает, и я боялась, что из-за этого всё и закончится.
— Ты ответила «нет» уверенно, значит, поводов не было. А остальное только твоя неуверенность в себе, Гермиона. Ты подсознательно себя к этому готовила, а значит, готовилась быть преданной им, и что он всё испортит, правильно?
Только когда Поттер произнёс эти слова, Грейнджер поняла, что так всё и было. Малфоя это не обелило и не делало святым, нет. Просто и Гермиона не была с ним честна, и доверия к нему у неё и не существовало. Стало стыдно.
— Ты прав, так и есть, только сейчас это поняла.
— Пойми, я не защищаю его, я даже не знаю, кто он. Но в одном я уверен: будь я на его месте, то страшно бы жалел. Но ещё я бы ненавидел себя, и это не давало бы мне жить.
Гарри замолчал и погрузился в задумчивость. Гермиона не смела его вытаскивать оттуда, она также погружалась в это состояние.
— Людям иногда надо давать шансы. Нам с Роном ты даешь, а если он тебе дорог, и ты с ним счастлива, то почему нельзя этого сделать?
