— Конечно, всё хорошо, Рон. Просто, я переживаю за родителей, за вас с Гарри и за всех остальных, — она посмотрела в окно и старалась сдержать эмоции, которые прятала вместе с переживаниями за ещё одного человека.
— Я имел в виду не только сейчас, ты как-то отдалилась. От меня, — гриффиндорка резко перевела взгляд на своего друга.
— Рон, с чего ты взял?
— Гермиона, я вижу это. Но Гарри это не коснулось, и я подумал, что вы… - Уизли посмотрел в пол и зарылся рукой в волосы.
— Что мы с Гарри что? — она правда не понимала, что рыжий имел в виду, но его вид подсказывал, что что-то малоприятное.
— Что вы с ним встречаетесь.
Это было неожиданно. Очень. Чересчур.
Как такие мысли вообще могли прийти в его голову. Она и Гарри — это же бред!
— Рон, между мной и Гарри никогда ничего не было и не будет, он мне как брат, — парень внимательно посмотрел ей в глаза и облегченно выдохнул.
— Фух, слава Мерлину. Я боялся, что вы сошлись, а мне боялись сказать, — Гермиона лишь улыбнулась такой глупости и постаралась расслабиться от напряжения, что сковало её тело.
— Гермиона?
— Да?
— Но всё же, что у вас за секреты с Гарри, о которых я не знаю? — Уизли переживал, что они отдаляются, и его страхи не были беспочвенны. Она точно отдалилась от своих мальчишек.
— Понимаешь, мне нравился один парень, и там всё очень сложно, а Гарри — он был рядом и помог мне, — она старалась всеми силами говорить лишь полуправду.
Правда, большая проблема была в том, что она постоянно врала. Постоянно.
Это душило её уже столько лет. Но если мальчики узнают, они отвернутся от неё, возможно, навсегда, а это было одним из её главных страхов. И реализоваться ему она не позволит.
— Ооо, понятно. А вы с ним вместе? — казалось, что Рона сейчас стошнит. Он определённо не был готов к такому ответу.
— Нет, мы толком и не были, — главное не поддаваться эмоциям, и всё будет хорошо.
Слёзы не давали ей жить всё лето, и сейчас мало что изменилось, но становиться такой плаксой не было мечтой Гермионы. Уизли, сам того не зная, поднял очень щепетильную тему, больную. И самое обидное было то, что она никому не могла рассказать правду. По сути, она всегда была по-настоящему честна только с Драко. Как только эта мысль проскочила в голову, слёзы хлынули ручьём.
— О, Мерлин, Гермиона! Ты чего? Не плачь, пожалуйста, — парень был в панике, девчонка в слезах — зрелище не для слабонервных.
— Всё хорошо, Рон. Я сейчас успокоюсь, — Грейнджер глубоко дышала и пыталась взять себя в руки, но истерика, что так долго сдерживалась, решила прийти прямо сейчас.
— Ну, всё, не плачь. Прости, больше не буду ничего говорить, — рыжий притянул её к себе и обнял.
Стало и лучше, и хуже одновременно. Объятия были приятными, но не теми. Не было её любимого запаха, который можно узнать где угодно. Не было тех рук, что на обожала. Эти мысли по новой заставили её зарыдать.
Она так скучала, что сил нет. И самое паршивое в том, что сделать что-то не представлялось возможным. Беспомощность убивала.
Она так хотела к нему.
***
— Ты не стараешься, Драко, — Снейп был недоволен, и это мягко сказано.
— Я пытаюсь изо всех сил.
— Я этого не вижу! — профессор зельеварения развернулся к нему спиной и принялся искать что-то у себя на столе.
Малфой был истощен. До невозможности.
Если прошлогоднее лето было наполнено Грейнджер, то сейчас были тьма и ужас. И больше ничего.
У него был выбор: либо он принимает метку, либо всю его семью убивают. Выбор есть, но варианты не радуют. Несложно догадаться, что предпочёл Драко.
Отец все ещё в Азкабане, а мать понемногу сходит с ума от беспокойства и страха за своего сына. Все его каникулы она практически не прекращала плакать по ночам. Он знал об этом, потому что подслушивал под дверью, чтобы если что войти, когда Нарцисса начнёт кричать из-за кошмаров. И от этого всё сворачивалось в узел из ненависти, боли и страха. Казалось, что ничего не изменится. Но началась школа, и Драко подумал, что станет немного легче. Но нет, стало хуже.
Грейнджер.
Когда они расставались, было не так сложно сказать то, что он должен был. Правда, после этого пришло осознание, что обратной дороги нет, что Малфой не имеет никакого права тащить гриффиндорку за собой в этот кошмар под названием его жизнь.
Видеть её и не иметь возможности коснуться, зная, что можешь это сделать, — невыносимо. Хуже делало и то, что она не выглядела счастливой или хотя бы обычной. Нет, её это тоже мучило.
Иногда Драко думал, может, было лучше, если бы он тогда не сбежал от Нарциссы и не столкнулся с Грейнджер. Всё было бы иначе: они так не страдали, и это их не ломало бы. Но после этих мыслей приходили другие. Он остался бы тем, кем был: мерзостным гадёнышем, и никогда бы не узнал о своих заблуждениях. Возможно, и метке был бы рад.
В общем, слизеринец приходил к неутешительным выводам. Не помогала и легилименция с окклюменцией. Они со Снейпом занимались пару недель перед каникулами, у него дома немного, когда выпадала такая возможность, и сейчас целый месяц — и всё бестолку. Ничего не помогало хоть немного добиться успеха.
