- Да, после того случая, постоянно, – ну конечно, как же иначе.
Радовало, что это был честный ответ.
- Дай угадаю, через вашу чёртову карту? – Драко развернулся всем корпусом и сложил руки на груди. Злость начинала всё сильнее пробиваться через его внутреннюю защиту.
- Правильно, – Грейнджер смотрела на него своими большими глазами и будто выжидала, когда он сорвется. Видит, Мерлин, это было близко.
Они стояли друг напротив друга и просто пялились. Их отношения опять находились в подвешенном состоянии.
В который раз.
Становилось и грустно, и смешно, что у них всё как-то не так. По-дурацки, что ли.
- Проверила, что я хороший мальчик? – Малфой хотел наорать на неё, сам не знал за что и почему, и это отчетливо чувствовалось в его голосе. Это желание ссоры.
- Я не буду с тобой ругаться, Драко. Даже не пытайся.
Блять.
Вечно она обламывала его. Сейчас эти эмоциональные качели, с криками, были ему нужны. Слизеринец нуждался в негативе. В чем-то тёмном. Хотелось почувствовать себя уёбищем, глядишь станет легче.
- Знаешь, ты сейчас не в себе, пойдём и спокойно поговорим, если хочешь, – Гермиона пыталась его успокоить, видя в каком он странном и безумном состоянии, но это не помогало.
- Грейнджер, а если я не хочу спокойного разговора?! А если я не хочу ничего?! – Драко говорил громко и яростно, чтобы она поняла: его уже не спасти.
- Это не правда! Ты просто устал и тебе страшно, – гриффиндорка хотела приблизиться к нему, но Малфой не дал ей этого сделать, отскочив в другой угол башни.
- Не трогай меня! – Драко проорал это и сам испугался от ненависти, что была в голосе.
Девушка поникла от этого восклицания, и он ощутил, что хотел - презрение к себе.
- Тебе противны мои прикосновения? – она спросила это тихо, но саркастично.
- Нет, – Драко вцепился руками в волосы и не знал, что за хрень с ним твориться. – Чёрт.
- Драко, прошу тебя, успокойся, не дай эмоциям поглотить тебя, – Гермиона так легко это говорила, будто понимала, о чём речь.
- Не получится у меня успокоиться, как ты не понимаешь?! Я больше не могу!
Слизеринец опустился на колени и начал раскачиваться из стороны в сторону. Он действительно вёл себя, как псих.
Грейнджер аккуратно присела рядом с ним и взяла за руку. Она касалась его, будто он был хрустальным. Но нет. Не был. А она была, и он должен заботиться о ней, и не делал этого. Чёртов дебил.
- Драко, расскажи мне. Поделись всем, чем хочешь, – девушка выводила мелкие узоры на его руке и смотрела на свои колени.
- Ты и так всё знаешь. Я в дерьме и не знаю, что мне делать, – он облизал нижнюю губу и посмотрел на гриффиндорку, – мне страшно. Постоянно. Я не могу его убить, понимаешь?! Не могу. Но и остановить всё это тоже. Блять, как же я устал. Я чувствую, что схожу с ума, – Малфой зажмурился и постарался сохранить относительно спокойное состояние. – Я… Грейнджер, я ощущаю себя стариком умудренным жизнью и мечтающим только о смерти. Я точно схожу с ума.
В его словах был слышен только страх и ужас. И паника, которая никуда и не уходила.
- Держать себя в руках в десять раз сложнее, чем сойти с ума, – Гермиона пожала плечами и продолжила,– а ты держишься и поэтому тебе так больно и страшно. Но ты не должен сдаваться, понимаешь?
- А почему именно я должен держаться?! Почему?! Я только это и делаю, что держусь! Почему мама позволила себе уйти в такое состояние, почему отец натворил херни, а теперь я разгребаю это дерьмо?!
- Дети не должны расплачиваться за грехи родителей, ты прав, но не стоит вызывать ненависть ко всему миру – это неправильно.
- Неужели, нельзя побыть нормальным человеком, а не быть такой правильной?! – Драко вскочил и начал трястись от злости на весь мир.
Грейнджер недовольно посмотрела на него и поднялась следом.
- А ты не можешь не быть сейчас таким мудаком?!
Он рассмеялся, и никак не мог остановиться. Смех напоминал крик безумца. Как и он сам.
- Серьёзно, Грейнджер? Давай, начни читать мораль и поднимать боевой дух в войсках, ты это можешь. Только проблема в том, что романтику войны придумали те, кто на ней никогда не был. На войне нет чистеньких, там все хороши. И чем раньше ты это поймешь, тем раньше тебе станет проще жить. А знаешь, почему? – Драко перевёл дыхание и сказал. – Потому что невозможно на войне спасти всех не замарав руки, это нереально. Замарать руки придется всем, и даже ты - не исключение. Так что прекрати строить из себя святошу.
Малфой покачал головой и посмотрел на Гермиону. Она была очень зла и глаза её метали молнии.
- Ты думаешь, я этого не понимаю?! Я всё это знаю. И я ни черта не правильная, и не святоша. Я вру своим друзьям с одиннадцати лет, я вру своим родителям с одиннадцати лет. Я вру половину своей жизни! Так что не смей мне говорить, что я не знаю цену всего этого, что я не знаю цену войны. Всех невозможно спасти, но именно это мы и делаем: спасем друг друга и других. Тем самым, убивая себя. Я тоже больше не могу так.
