- Очень хорошо, Драко, – он даже не сопротивлялся и не пытался сбежать, старик вообще еле стоял.
Если бы он вёл себя иначе, Малфой смог разбудить ненависть в себе или презрение, но ничего не получалось.
Старик - это почти что ребенок. Беззащитный.
- Драко, ты же не убийца, – голос тихий и просящий одуматься.
- Откуда вам знать! Я много чего совершил! – это были крики ребёнка, которой хотел доказать свою состоятельность, но звучало глупо.
- Например, дал Кэти Белл проклятое ожерелье, или отравил медовуху?! Извини, Драко, но это слишком неубедительно, чтоб этим похвалиться.
Вдруг двери в башню открылись из-за чего шум распространился на всё помещение.
Они здесь.
Мерлин.
- Ты не один… с тобой друзья, но как?
- Исчезательный шкаф в выручай-комнате, я его починил, – он старалась не трястись от страха, от ужаса, от паники, его “верных” друзей.
- Гениально, – Дамблдор внимательно смотрел на него своими голубыми глазами. – Драко, я уже встречал одного мальчика, который сделал неправильный выбор. Позволь помочь тебе…
- Да не нужна мне ваша помощь, неужели непонятно! Я должен это сделать, или Он убьет меня и… других – Малфой практически рыдал и не стыдился этого.
Рука с палочкой стала опускаться и единственная мысль, что пришла в голову была о том, что он не может.
Не может.
А вдруг у него был шанс? Вдруг Дамблдор действительно сможет помочь?
Но надежда не успела завладеть его разумом, и реальность вернула слизеринца к себе.
На башню поднялись Пожиратели, во главе с Беллатрисой.
Ему конец.
Следующие мгновения происходили будто в вакууме. Он даже ничего из этого не помнил. Но зеленая вспышка отрезвила и через секунду он уже несется прочь из Хогвартса. Его настоящего дома.
***
Гермиона плакала, наверное, уже тысячный раз за этот год. Это ужасно, стать такой плаксой. Но держать всё в себе, тоже не получалось.
Из-за чего она была больше расстроена, непонятно.
Дамблдора похоронили и теперь реальность обрушилась на всех. От войны теперь не спрятаться, не убежать. Больше не получится.
Драко пропал. Она надеялась, что он жив. Это единственное, о чём она молилась, потому что только это имело значение.
Он не смог убить Дамблдора, и когда Гарри рассказал им с Роном всю историю, произошедшую на Астрономической башне, она выдохнула с облегчением. До этого момента Гермиона даже и не думала, что верила, что Малфой сможет. Всегда было чувство, которое говорило, что Драко так не сделает. И Грейнджер не ошиблась в нём. Даже Поттер признал, что у слизеринца не было выбора, что, если бы Пожиратели не пришли, Малфой бы сдался.
Ей стало легче от примирения с мальчиками и от веры в человека, которого она любила. Эта вера не подвела её.
Сейчас она собирала вещи перед отправкой в Лондон. Были странные ощущения на этот счёт. Это был её последний год. Гермиона прекрасно понимала, что будет помогать Гарри, с чем бы это ни было. Они с Роном помогут Поттеру остановить Волдеморта и войну.
Но сильные волнения были связаны с родителями. В этом случае, она не знала, что делать. Но защитить их нужно любой ценой. Эта мысль привела к другой, к человеку, что считал так же.
Грейнджер боялась представить сценарии, в которых всё заканчивалось плохо. Хоть, наивность и не была ей присуща, она верила в счастливый конец. Эта надежда не давала ей сомневаться в близких людях и в самой жизни. Всё должно закончиться хорошо. Просто обязано.
О других моментах она не будет думать. И так было слишком много печали.
Вздрогнув от стука в окно, Гермиона приложила руку к груди и развернулась к источнику шума. Это была сова. Она её не видела среди школьных. Это напрягло.
Взяв посылку у птицы и проверив её на злонамеренные чары, Грейнджер посмотрела на сову. Но той уже и след простыл. Значит, ответа от неё не ждут.
Гриффиндорка судорожно вздохнула от догадки пронзившей сердце. Это мог быть он.
Сев на кровать и развернув сверток, к ней в руки упал диктофон, которой она подарила Драко.
Слёзы навернулись на глазах и всхлипы вырывались из неё. Он жив.
Как хорошо, что она была одна в спальне и наложив на помещение заглушку, приготовилась слушать.
Гермиона нажала на синюю кнопку и на всю комнату разнесся его голос:
