– Вот именно, – поддержал его Маркиз. – И эту… несовершеннолетнюю прихватите… она вам еще пригодится, способная девочка! Кстати, насчет возраста и прочего… она у нас тоже числится в базе данных. Камилла Клопикова, если не ошибаюсь… Между прочим, опытная мошенница, по ней семидесятая статья давно плачет. И лет ей, между прочим, двадцать восемь, просто выглядит молодо. Мне, честно говоря, сейчас просто некогда ею заниматься.
Камилла, переглядываясь с «полицейскими» и неприязненно глядя на гравера, торопливо оделась.
Через несколько минут дверь за «сотрудниками отдела нравов» и «несовершеннолетней потерпевшей» закрылась.
Маркиз выждал еще минуту и проговорил, строго глядя на Антона Антоновича:
– Итак, гражданин Верстовский, только от вас зависит – пойдете ли вы на зону в составе опаснейшей преступной группировки или облегчите свою участь!
– Чем я могу ее облегчить? – простонал гравер, который все с тем же потерянным и несчастным видом стоял посреди прихожей.
– Добровольным сотрудничеством со следствием.
– Я готов… добровольно… только я ничего не знаю… клянусь вам, совершенно ничего!
– Позвольте это решать следствию! – прервал его Маркиз. – И для начала, Антон Антонович… приведите себя в порядок! Ведь вы – интеллигентный человек!
– Да… боже мой! – Гравер взглянул на себя в зеркало и всплеснул руками, отчего халат снова распахнулся. Он подхватил его и устремился в глубину квартиры. Леня неторопливо проследовал за ним.
Через несколько минут Антон Антонович снова появился, но уже вполне прилично одетый. Правда, от прежнего вальяжного господина осталась одна тень – пережитый стресс и беспокойство за свою судьбу сделали свое дело.
– Я готов… добровольно… – снова залепетал он, просительно заглядывая в глаза Маркизу. – Простите… но ведь это вы только что приходили ко мне… от Риммы Борисовны… и пластинку принесли… великого Карузо…
– Работа под прикрытием! – проговорил Маркиз со значением. – Впрочем, пластинку можете оставить себе. Она настоящая. Если, конечно, ваше раскаяние тоже будет настоящим.
– Спасибо… – проблеял запуганный гравер. – Так чем же я могу помочь следствию?
– Вы можете… точнее, вы должны, вы просто обязаны рассказать все, что знаете о Прохоре Петровиче Синеусове. Особенно – ваши с ним последние контакты.
– Я же чувствовал, что он жулик! – выдохнул гравер.
– Что навело вас на такую мысль? – осведомился Леня, доставая из кармана блокнот, как будто он собрался записывать показания своего собеседника.
– Все его поведение… впрочем, если позволите, я начну с самого начала. Так мне будет проще.
– Позволяю, – милостиво согласился Маркиз.
– Он пришел ко мне недели две назад. Сказал, что хочет сделать заказ. Ну, вы понимаете, мне очень нужны деньги…
– Я понимаю, – Леня усмехнулся одними губами. – Современная молодежь – она такая меркантильная! Никаких чувств! Никакой романтики! На уме – одни деньги!
Антон Антонович вспомнил о своей вероломной юной приятельнице и огорчился.
Затем он перевел дыхание и приступил к рассказу.
Их с Синеусовым знакомство было давним, но не очень близким: когда-то они познакомились через Римму Борисовну, иногда встречались на оперных премьерах, на гастролях иностранных знаменитостей и прочих важных событиях в мире оперы. Им также случалось обмениваться пластинками, дисками и видеозаписями оперных шедевров. Однако особенной близости между ними никогда не было, и Антон Антонович удивился, когда две недели назад Прохор Петрович напросился к нему в гости. Поскольку тот дал понять, что хочет поручить какую-то хорошо оплачиваемую работу, гравер охотно согласился.
Он принял Синеусова по самому высшему разряду, угостил коньяком из своих специальных запасов и проводил в кабинет, чтобы перейти к деловой части визита.
И там, в кабинете, Синеусов достал из нагрудного кармана прозрачный пакетик, в котором лежала старая, выцветшая марка блекло-оранжевого цвета.
– Вы – большой мастер, – начал Прохор Петрович, как полагается, с лести, – только вам под силу такая работа. Хотя, впрочем… если вы откажетесь, я пойму… поищу другого специалиста… конечно, мне бы этого не хотелось…
Антон Антонович, внимательно осмотрев марку, поднял взгляд на своего гостя:
– Вы хотите, чтобы я сделал копию этой марки? Но зачем? Поймите, это дорогая работа…
– Это маленький розыгрыш. Сейчас, конечно, не первое апреля, но я хочу подшутить над одним приятелем…
Это прозвучало не очень убедительно, но сумма, которую предложил за работу Синеусов, была весьма значительной, и гравер дал себя уговорить. Конечно, у него были какие-то подозрения, в частности, шутка показалась ему чересчур дорогостоящей, но, в конце концов, кто платит – тот и заказывает музыку.
Еще большие подозрения вызвала просьба Прохора Петровича о полной конфиденциальности задания. Но, решившись на работу, гравер усилием воли отбросил всякие подозрения и как же сейчас об этом жалеет!
– Ближе к делу! – строго вставил Маркиз.
Антон Антонович взял аванс и приступил к работе.
