Тот, кто призывает зиму, выбрался из снежной могилы и вернулся в зимнее укрытие, чтобы собрать свои драгоценные вещи; чтобы найти запах. И он преследовал их, этих змееловов, которые убили Редмирту, ушли от наказания – и отказались умирать. Он шёл за ними до этого самого места, которое пахло обильными припасами и серными источниками.
Взгляд кельда остановился на змееловах, за которыми он охотился. Мика и Илай глядели на него. Тот, кто призывает зиму, сделал шаг вперёд…
Илай вскочил на ноги, схватил каменную банку и запустил в кельда; она угодила ему в голову, и тот, кто призывает зиму, тихо захрипел. Мика пытался подняться, но его ноги разъезжались, скользили по разлитому ликёру, маслу, варенью; он спотыкался о разбитые горшки и обломки дерева. Тот, кто призывает зиму, кинулся на Илая. Одной рукой он смёл с полки целый ряд больших зелёных банок, затем ухватился за стеллаж, качнул его и швырнул на пол.
Мика и Илай отпрыгнули, увернувшись от падающего стеллажа; мешки, ящики и банки просвистели совсем рядом. Илай бросил в кельда ещё одну большую банку, затем отступил; в его руке блеснул нож. Спотыкаясь об обломки, Мика рванул в другую сторону. Опустившись на колени, одной рукой он сгрёб с пола горсть глиняных черепков, а другой достал из заднего кармана рогатку.
Тот, кто призывает зиму, отбил рукой летевшую в него банку, резким движением схватил Илая за шею и с силой толкнул его. Скалолаз ударился о стену и рухнул на пол.
Дрожащими руками Мика вложил в рогатку черепок, оттянул тетиву и выстрелил. Черепок просвистел в воздухе и вонзился в шею кельда. Но тот и ухом не повёл. Вместо этого он вытащил из-за пояса нож с зубчатым лезвием и навис над сокрушённым скалолазом.
Мика выстрелил снова. И снова. Кровь струёй била из ран на голове кельда. Но он даже не обернулся, а, повернувшись спиной к Мике, опустился на колени перед Илаем и разорвал ему куртку. Кельд занёс свой изогнутый нож с острыми зубцами, которым так легко и удобно было дробить рёбра и разделывать туши, и прицелился.
Но вдруг замер…
Глиняный черепок просвистел мимо его головы, ударился о стену и разбился на мелкие осколки.
Тот, кто призывает зиму, уставился на овальный медальон, висевший на шее скалолаза. На его потёртой серебряной поверхности были выгравированы три имени. Хирам. Аня. Дарий.
– Дарий. Дарий…
Голос матери вспомнился ему, нежный и ласковый, зовущий его через летний луг. Касание отцовской руки, тёплой и сильной, ведущей его домой сквозь заросли травы…
Зима. Жестокие ветра. Бесконечный путь сквозь снег…
Крики, вопли, мольбы о пощаде.
– Беги, сынок. Спасайся.
Голос отца, настойчивый, полный страха.
Безжалостные руки, хватающие его и тянущие куда-то вниз, вниз, в темноту…
– Подойди, малыш.
Голос прямо у него над ухом, медовый, успокаивающий. Обещания, таящие в себе угрозу.
– Я открою перед тобой путь кельда. Ты станешь моим особым рабом.
Кнут. Лезвие ножа. Боль…
– Хватит! Перестаньте!
Послушание… Награда…
Кровавый мёд.
Тот, кто призывает зиму, протянул руку и сорвал с шеи скалолаза медальон,
Сладкий, прогорклый и резкий запах. Запах кельдов.
Мика в ужасе отступил за упавший стеллаж. Из туннеля появились шесть жутких фигур. С гортанным рыком тот, кто призывает зиму, отстранился от лежащего неподвижно скалолаза и повернулся к ним.
Одна за другой фигуры приблизились и медленно окружили того, кто призывает зиму. Это были кельды, выросшие, как и он, во мраке глубоких пещер, обученные и привыкшие сражаться и убивать по-кельдски, со звериной жестокостью.
На четверых из них были надеты костяные маски, в чёрных глазницах поблёскивали глаза. Ещё двое не скрывали своих лиц, выставляя напоказ их уродство: рты без губ, застывшие в вечном оскале, скулы с белёсыми по краям следами ожогов от раскалённой кочерги.
На всех шестерых были тяжёлые ботинки из змеиной кожи, кожаные штаны и безрукавки. Руки и ноги защищала покрытая металлом броня из змеиной кости, грубо украшенная загадочными узорами. В руках каждый сжимал своё излюбленное оружие: увесистый арбалет с гарпуном, сеть, утяжелённую камнями, дубину с шипами, кривую саблю, дробитель костей, а ещё тиски для головы с длинными ручками и зигзагообразными зубьями…
Тот, кто призывает зиму, резко вскочил с каменного пола и, оттолкнувшись своими крепкими ногами, одним быстрым и мощным прыжком добрался до кельда с кривой саблей, сбил его с ног и вонзил нож в глазницу его маски.
Быстро выдернув нож, он с силой размахнулся и изогнутым лезвием пробил толстую кожаную куртку того кельда, что держал тиски с длинными ручками. На секунду на изуродованном ожогами лице кельда появилось изумление; он упал на колени, а затем рухнул на пол у ног того, кто призывает зиму.
Четверо оставшихся кельдов пятились, расступаясь и расширяя круг, рычали и пронзительно вскрикивали. В центре круга тот, кто призывает зиму, опустился на одно колено, вырвал из рук мёртвого кельда тиски и метнул их по воздуху на уровне колена.
