– Сегодня управимся, как сможем, а потом что-нибудь придумаем, – заключила Сабина, а Ева наставила меня:
– Первая задача ясна, Линка?
– Уж куда ясней!
– Господи, девочки, о чем вы? – взмолилась Сабина, но мы только расхохотались в ответ.
Завтрака не было, ни горячего, ни холодного, и мы, голодные, поспешили к месту сбора в расчете на четыреста грамм хлеба – я тоже побежала с остальными, чтобы удостовериться, что почти весь народ уезжает на оборонительные работы. Толпы людей выходили из домов по дороге – в основном женщины, старухи и молодые, и несколько стариков – и стекались ко входу в Зоосад, но нельзя было с уверенностью сказать, остался ли кто-то у них дома или нет. Подъехал открытый военный грузовик, откинул боковой бортик и спустил лесенку – никаких скамеек в кузове не было. Толпа скопом ринулась к лесенке, а самые молодые и ловкие – впереди всех. Рената и Ева – полезли в кузов без лесенки и втащили за собой Сабину, легкую, как пушинка.
Грузовик рыкнул и тронулся с места, пассажиры, стоявшие в кузове, тесно прижавшись друг к другу, разом качнулись назад, и чуть не выпали через бортик на землю. Особенно я испугалась за Сабину, которая стояла близко к краю, но дочки держали ее крепко.
– Девчонку забыли! – пискнул чей-то голосок из толпы, но Ева быстро огрызнулась:
– А тебе что за дело?
Грузовик скрылся за поворотом, и я осталась одна на незнакомом перекрестке.
Прежде чем приняться за выполнение моего плана, нужно было тщательно все обдумать. Во-первых, нежелательно было шарить по квартирам на нашей улице, во-вторых, нужно было иметь ответ на случай, если кто-то остался дома, а главное, чтобы никто из хворых, глазеющих из окон, не вспомнил чужую девчонку, слоняющуюся из подъезда в подъезд с разным скарбом в руках. Я быстро вернулась домой и приступила к делу. Я не стесняясь обшарила рюкзаки родных дочек, воображая себя Золушкой, наряжающейся на бал. У Ренаты я нашла бархатную юбку, которая мне была почти до пят и туфли на каблуках, а у Евы потрепанную кофту в мелкий розовый цветочек по синему полю и маленькую синюю шляпку. Туфли оказались мне как раз, но, к сожалению, зеркала у нас не было, так что оценить свой бальный наряд я не смогла, – но было ясно, что мне не хватает палки или зонтика, чтобы натурально хромать. Я осторожно выглянула из двери – улица была пустынна и тиха, если не считать далекого уханья пушек.
Хромая и охая, я прошла мимо двух соседних домов, дважды завернула за угол и оказалась на вполне приличной дачной улице, обсаженной высокими тополями. Мне почему-то показалось, что многие жильцы этих хорошо ухоженных домов не поехали с утра на земляные работы, а давно умотали куда-нибудь в Сибирь или в Казахстан. Тем более что окна не были заклеены бумажными крестами, и при моем приближении ни одна собака не залаяла. Это было бы замечательно, но рисковать не стоило.
Я аккуратно постучала в крашенную зеленой краской калитку самого большого дома – уж его-то хозяева вряд ли остались ждать немцев! Никто не ответил, я просунула руку в щель между калиткой и забором и ловко открыла щеколду, как меня научила Шурка. Хромая, я добралась до высокого порога, вскарабкалась по ступенькам и стала дробно стучать в стеклянную дверь террасы. Опять никто не отозвался. Тогда я вытащила из красного кисета свою бесценную отмычку, открыла дверь без особого труда и остановилась, прислушиваясь – а вдруг кто-нибудь все-таки затаился в глубине дома и готовится к атаке на меня.
Но дом словно спал – «ни слова, о друг мой, ни вздоха!» – вспомнила я вдруг романс, который Рената пела под аккомпанемент Евы сто лет назад в другой жизни. Хромать уже не имело смысла, а нужно было, наоборот, двигаться легко и бесшумно. Я толкнула первую дверь и не ошиблась – это была кухня, полная самых необходимых вещей. Но прежде чем приняться за опустошение кухни, я поспешила найти уборную, чтобы опустошить свой желудок и мочевой пузырь. Кто не делал этого после долгого воздержания, тот не знает, что такое счастье! Тем более что в бачке сохранилось немного воды, которой удалось смыть следы моего хулиганства.
Понимая, что транспорта у меня нет никакого, даже детского велосипеда, и что не следует привлекать к себе внимание большим грузом, я нашла в чулане пустой мешок и начала наполнять его медленно и вдумчиво. Две кастрюли, три тарелки, четыре ложки и два ножа, небольшую пачку газет на подтирку и – о чудо! – нетронутую коробку спичек! Ах да, еще четыре чашки и два полотенца, чтобы все это добро не гремело. Хорошо бы еще прихватить пару простыней, но влезут ли они в мешок? Да и не хотелось идти шарить в других комнатах, а лучше было пошарить на кухонных полках, где я нашла пачку риса и солонку, полную соли.
