Они остолбенели, уставившись на дом, вернее, на то, что от него осталось.
– Это наш дом горит? Почему?
Сабина молчала, склонив голову на руки.
– В него попал снаряд, – объяснила я. – Сегодня утром.
Они дружно обернулись и уставились на меня – как-то нелюбезно, с подозрением, что ли.
– Ты – Сталина? – сообразила Ева. – Ведь на тебе мое старое платье!
– Какая разница, – отмахнулась я, – если все наши вещи сгорели?.
До них начало доходить:
– Все вещи сгорели? И дом?
– Все вещи, и дом, а Шурку убило снарядом.
– Кто такая Шурка?
– Наша подруга. Помните – рыжая с первого этажа?
– А, та, которую покойный папа когда-то вылечил, да?
– Ну да, вон она лежит.
Мы помогли Сабине подняться и подошли к Шурке, которая лежала под деревом в той же позе, в какой мы ее оставили. Как мертвая.
– Ее, наверно, взрывной волной выбросило, – сказала Сабина.
– Что же мы будем с ней делать? Ведь нельзя ее оставить валяться посреди улицы?
– Подождем, может, приедут пожарники. Кто-то же должен приехать тушить пожар.
– Ладно, подождем. Нам все равно некуда идти.
И мы все вчетвером сели прямо на мостовую подальше от пожара и стали ждать, сами не зная чего. Мне кажется, какие-то люди из соседних домов собрались вокруг нашего пожара и бросали внутрь лопаты с песком.
Как ни странно, через полчаса появился крытый военный грузовик – он не тушил пожары, он собирал трупы и раненых. Грузовик остановился возле Шурки, и шофер спросил нас:
– Эта ваша?
– Ну да, – ответила Сабина, – наша соседка Шурка.
– Мертвая? А где остальные?
– Остальные – это мы. Но мы пока еще живые.
– Почему? – спросил шофер.
– Нас не было дома.
– Повезло, – сказал шофер. – А где остальные? Не одна же она жила в доме.
– О господи! – испугалась Сабина, – была ведь еще бабушка! Где же бабушка?
– Бабушку, наверно, завалило стеной. Так что бабушку мы оставим тут, а девчонку заберем.
– Куда заберете?
– Похоронить же надо! У нас за городом вырыта братская могила.
Шофер выскочил из кабины и потащил труп Шурки за ноги в кузов – там было еще несколько трупов. Подол Шуркиной сорочки неприлично задрался, открывая ее до самого пупка.
– Осторожней, так же нельзя! – завопила Сабина. Шофер уже вбрасывал Шурку в кузов.
– А что прикажете делать? – огрызнулся он. – Я один на весь город, а мертвяков полно!
– А нам куда деваться, если наш дом сгорел? – спросила Рената.
Шофер присел на подножку и вытащил из кармана папиросу:
– Ладно, бабоньки, ради вас, остановлюсь на перекур. Вообще-то надо доложить в горсовет, но теперь разрушенных домов так много, что сразу вам ничего не дадут. А спать-то вам негде. – Он оглядел нас и сжалился: – Если хотите, лезьте в кузов. Я на север еду, мертвяков хоронить, а северные районы за Ботаническим садом не так обстреливают, как центральные. Может, найдете там пустой подвал.
– В кузов с мертвыми? – ужаснулась Ева.
– А что мертвые, они не кусаются!
– Я не могу с мертвыми! Они заразные, – завизжала Ева.
– Ничего не заразные, свежие мертвяки, даже не пахнут. – Шофер бросил недокуренную папиросу на асфальт и растер носком сапога. Просто смех – рядом с пожаром! – Ну, не хотите, как хотите, можете здесь оставаться! Мое дело предложить.
За углом опять грохнуло, Ева от страха упала на тротуар, закрывая голову руками. Рената резко подняла ее и потащила к грузовику, Ева закричала:
– Не хочу с мертвыми!
Рената прошипела:
– Сейчас же заткнись! – и шоферу со сладкой улыбкой: – Мы едем, едем! Спасибо за помощь!
– Раз едете, так быстрей! Меня по дороге еще пара мертвяков ждет.
Мы подсадили Сабину и быстренько влезли в кузов – там, на полу среди мертвых было достаточно места для живых. И мы отправились в неизвестность вместе с Шуркой.
Грузовик мчался быстро, но куда – непонятно, – шофер плотно закрыл створки дверей. Пару раз он останавливался и вбрасывал в кузов чьи-то холодные тела – одно большое, другое совсем маленькое. Но двери тут же закрывались, и в темноте нельзя было рассмотреть этих бывших людей. На резких поворотах мертвые тела наезжали на нас, и мы их отпихивали ногами. Наконец шофер резко затормозил и открыл дверцы:
– Кто здесь живые, выходите! Тут ваша последняя остановка!
Мы с Евой быстро соскочили на дорогу, Рената помогла Сабине спуститься, и шофер умчался дальше, не дожидаясь благодарности. Вообще-то было неясно, есть ли за что его благодарить: он увез нас из знакомого, обжитого квартала в совершенно чужое место. Мы стояли на широкой улице, рядом с которой бежали железнодорожные рельсы. Иногда по улице проезжали автомобили, в основном военные грузовики. Где-то вдали за рельсами был виден большой зеленый массив. Рената побежала туда через дорогу, Ева припустила за ней, а мы с Сабиной присели на невысокий каменный заборчик, огораживающий чей-то палисадник.
Сабина сидела бледная и взъерошенная – была ли она рада неожиданному появлению дочек?
Словно отвечая на мои мысли, она сказала тусклым голосом:
– Надо же, так некстати, так некстати!
Я пожаловалась:
– Есть очень хочется!
И тут Сабина вспомнила:
