Я потрясла головой, отошла от двери, сложила подушки горкой и уселась на них, чтобы обдумать свое безрадостное положение. А еще… Я стала вспоминать, что же я увидела, когда меня шарахнуло током. Перед моим внутренним взором, действительно, пронеслись яркие картины. Как будто приоткрылась дверь, за которой была спрятана вся моя жизнь. Не распахнулась настежь, а именно немного приоткрылась, так что я увидела только части этой жизни, какие-то ее фрагменты.
Например, я вспомнила, что уже была в этой клинике, но не в качестве пациентки, а совсем недавно, может быть, всего пару дней назад. Тогда я пробралась в клинику через боковую дверь, проникла в тот же кабинет, что и сегодня. Я нашла в компьютере очень важную папку. Папку, которая может открыть мне тайну моего прошлого. Папка так и называлась «Алла Савицкая». Потому что теперь я знаю, что Алла Савицкая – это я. И я скинула папку на флешку в виде бегемотика, которую подарил мне Димка. Флешка была у меня при себе, на связке ключей, но где взять компьютер?
Царь Леонид вывел своих воинов за стену и построил фалангой.
Гоплиты выстроились в широкую шеренгу. Каждый из них повесил щит на левое плечо, в правой руке держа длинное копье. Щиты составили непроницаемую бронзовую стену.
За первым рядом воинов стоял второй, за вторым – третий, и так – восемь рядов могучих, облаченных в доспехи воинов. Первой шеренге предстояло принять на себя первый, самый страшный удар персидского войска. Если какой-то воин из первой шеренги падал мертвым, на его место тут же вставал боец из второй шеренги, и так далее, чтобы в стене из щитов не возникло пробоины, через которую может прорваться враг.
На дороге, ведущей к греческим позициям, поднялось облако пыли, раздался леденящий душу гром барабанов, ржание лошадей и топот тысяч ног. Показалась огромная армия. Развевались многоцветные знамёна, сверкали доспехи, звучали отрывистые команды.
Леонид выкрикнул короткий приказ – и воины подняли копья. Поперёк дороги выстроилась стена из щитов, ощетинившаяся смертоносными иглами.
Персы издали боевой клич и бросились в атаку.
Лавина воинов с устрашающими криками бросилась на безмолвное греческое войско – и разбилось о стену щитов и копий, как морские волны разбиваются о береговые скалы.
Греческий отряд стоял в самом узком месте прохода, поэтому на подходе к нему персы теснились и мешали друг другу, их многократный численный перевес из достоинства превратился в недостаток. Тут и там кипели отдельные схватки, тут и там раздавались стоны раненых и крики умирающих, но спартанская стена была непоколебима.
А потом Леонид, перекрыв своим голосом шум битвы, выкрикнул новый приказ – и железная фаланга двинулась вперед, сметая всё на своем пути. Используя рельеф местности, греки изогнули свой строй, выдвинув вперед правый и левый фланги, как клешни скорпиона.
Персидский военачальник, наблюдавший за схваткой с холма, понял, что греки могут окружить и уничтожить центр его армии, и отдал приказ о немедленном отступлении. Тем самым он хотел сохранить в своих войсках хоть какой-то порядок.
Затрубили сигнальные рожки, и персидская армия начала отступать, стараясь не расстроить свои ряды.
И вдруг Леонид тоже отдал приказ об отступлении.
Греческие воины забросили щиты за спину, чтобы защитить себя от случайной стрелы или копья, и быстрым шагом двинулись к стене.
Персидский командир решил, что греки выдохлись и хотят отступить за стену, – и снова приказал наступать, чтобы ударить в тыл отступающим грекам и раздавить их численным превосходством.
Обрадованные неожиданным поворотом сражения, персы бросились вперед в поспешной и беспорядочной погоне. Когда они ворвались в самое узкое место перешейка, ряды их полностью смешались.
Именно на это и рассчитывал Леонид. Когда его отступающие воины дошли до стены, они внезапно повернулись, и перед персами, которые бежали вперед беспорядочной толпой, снова предстала железная стена щитов, ощетинившихся остриями копий.
Передовые воины персидского войска пытались остановиться, но их теснили бегущие сзади толпы, кроме того, наступающих подгоняли своими бичами десятники и командиры. И хаотичная толпа персов наткнулась на смертоносную стену греческого строя. В считаные минуты сотни мертвых тел усеяли площадку перед стеной, потоки крови залили ее, крики раненых и умирающих наполнили Фермопилы.
И тут Леонид, перекрыв своим мощным голосом эти адские вопли, снова отдал приказ о наступлении. И железные шеренги непобедимых спартанских воинов зашагали вперед – по трупам персов, по окровавленной земле Фермопил. Греческая фаланга шла через толпу израненных, перепуганных персов, как горячий нож сквозь масло, оставляя на своем пути новые и новые трупы.
Персидский военачальник отдал приказ об отступлении, но этот приказ запоздал – уцелевшие персы и так уже бежали что было сил, падая и поднимаясь, оглашая окрестности воплями боли и ужаса и тем самым увеличивая панику в войске.
