– А-а, эти… Они работают на одного серьезного деятеля… Между прочим, больше года назад твой муж его кинул на большие деньги. Тот, конечно, поклялся отомстить, но Савицкий очень своевременно погиб в аварии. Но поскольку с этой аварией всё как-то неясно и подозрительно, то, видно, тот тип не до конца поверил в его скоропостижную смерть и на всякий случай держал руку на пульсе. Очевидно, у него тоже был кто-то свой в банке. Вот и поставили камеру у тебя в квартире. Потому что только из твоего окна виден служебный вход.
«А то я не знаю, – с усмешкой подумала я. – Вот обязательно мужчинам нужно нам всё объяснить и по полочкам разложить».
– И вот если предположить, что твой… Что Савицкий вовсе не погиб в аварии, а просто подставил вместо себя другого человека, чтобы исчезнуть… Потому что у него были серьезные проблемы, хотя бы вот с тем типом, которого он кинул… – Карпов кивнул на телефон, на экране которого на меня пялился Вовчик с дебильной улыбкой. – Так вот, если предположить, что он жив, просто скрывается, то тогда всё сходится. Он договорился с банкиром встретиться приватно, поскольку не может идти в банк открыто.
– А почему он ждал так долго, больше года?
– Вот этого я пока не знаю. Но обязательно выясню.
Я хотела еще рассказать ему про странного мужчину, который был в моей квартире, поскольку его видела Софья Андреевна. Он ехал со мной в лифте и хотел… Чего он от меня хотел? Чего они все от меня хотят, что им всем надо?
Голова у меня от усталости почти не варила. Я жутко устала, ноги налились свинцом, глаза слипались.
– Ладно. – Карпов, видимо, понял мое состояние и поднялся с места. – Пора тебе отдохнуть.
У меня едва хватило сил дотащиться за ним до двери, чтобы закрыться на все замки и, по совету Карпова, подвесить к двери две пустые бутылки, чтобы зазвенели, если кто-то попробует проникнуть ко мне. После чего я с закрытыми глазами притащилась в комнату и рухнула на диван, не раздеваясь.
Ксеркс был взбешён, но и безутешен.
Разгром Бессмертных, его любимого войска, его личной охраны, выбил почву у него из-под ног. На этот раз он не был так уверен в неизбежности своей победы – и не решался возобновить атаку.
Пять дней персидское войско стояло на месте. Пять дней военачальники думали, как прорвать греческое сопротивление.
Беда персов была в том же, в чем и их сила – в грандиозных размерах их армии. Эту неисчислимую толпу нужно было каждый день кормить, а запасы, которые персы привезли с собой, быстро таяли. И отряды фуражиров, которые персы посылали по окрестностям, возвращались ни с чем – местные жители под угрозой немедленной расправы уже отдали им всё, что имели. Нужно было наступать и победить, чтобы прорваться к нетронутым войной местам, чтобы получить в свое распоряжение запасы греков.
На пятую ночь один из персидских воинов, несших караульную службу на краю огромного лагеря, заметил какое-то подозрительное движение за камнями. Он вскинул лук и хотел уже выстрелить, как из-за камней поднялся худой бородатый человек и крикнул на ломаном персидском:
– Не стреляй, добрый человек! Я принес тебе хорошие известия! Очень хорошие известия!
Перс смотрел на незнакомца подозрительно и на всякий случай не опустил свой лук.
– Кто ты такой и что тебе нужно?
– Я отвечу только твоему командиру!
– Говори мне, или я пристрелю тебя, как собаку.
– Воля твоя, но если твой командир узнает, что по твоей вине Царь Царей Ксеркс лишился великой победы, как ты считаешь – намного ли ты переживешь меня?
Часовой вызвал начальника стражи, и тот отвел подозрительного грека к командующему Мардонию, родичу царя.
Вельможа с любопытством окинул взглядом грека и спросил высокомерно:
– Кто ты такой и что привело тебя в наш лагерь? Если ты греческий лазутчик, твоя смерть будет страшной!
– Я не лазутчик, государь! Меня зовут Эфиальт, я родом из Феспии, и я знаю горную тропу, по которой твои воины смогут зайти в тыл воинам царя Леонида.
– Если ты говоришь правду – тебя ждет щедрая награда. Если ты лжешь – ты будешь казнен.
– Пошли со мной несколько солдат, и ты очень быстро убедишься, что я не лгу.
– Что ж, я так и сделаю. Скажи мне, Эфиальт, что заставило тебя прийти к нам? Только желание получить награду?
– Нет, господин. Я ненавижу заносчивых спартанцев, которые считают себя выше всех остальных. Я слышал о могуществе Царя Царей Ксеркса и хочу присоединиться к нему. И конечно, я хочу получить награду…
Когда Эфиальт, получив плату за свое предательство, покинул роскошный шатёр военачальника, к нему подошел мрачный эллин в сером дорожном плаще.
– Негоже воину говорить с предателем… – произнес он сухо.
– Так не говори! – усмехнулся Эфиальт. – Не я подошел к тебе. Кроме того, судя по тому, что ты в лагере Ксеркса, ты тоже изменил своему народу. Ты ведь спартанец, правда?
– Не я изменил Спарте! – резко оборвал Эфиальта грек. – Это Спарта изгнала меня, своего законного царя! Но я надеюсь восстановить справедливость…
– Персидским оружием?
– Не тебе говорить, изменник!
– Так ты, значит, спартанский изгнанник Демарат?
– Он самый.
